После обеда я поднялся в кабинет отца. Открыл оружейный шкаф, достал Маузер C96. Разобрал на столе, ствол, затвор, пружина, магазин. Почистил, смазал, собрал обратно. Зарядил обойму — десять патронов калибра 7,63×25 мм. Вложил в деревянную кобуру-приклад.
Коллинз просил привезти — показать Бетси. Редкое оружие, которым она интересуется. Положу в машину, пусть смотрит.
Кольт M1911 — другое дело. Личное оружие, армейское, то, что носил Роберт всю войну. Под пиджак. Я проверил Кольт. Почистил, смазал, зарядил магазин. Семь патронов сорок пятого калибра. Убойная сила.
Часы в кабинете показывали шесть вечера. Пора собираться.
Я надел темный костюм, белую рубашку, темно-синий галстук. Посмотрел в зеркало. Молодой человек двадцати лет, высокий, широкоплечий, с жестким лицом и холодными глазами. Под пиджаком — едва заметная выпуклость кобуры.
Роберт Эдвард Фуллер Четвертый. Ветеран войны. Герой. Сирота.
И самозванец.
Но этого никто не должен знать.
Спустился вниз. Милица убирала кухню, напевая что-то тихонько по-сербски.
— Я ухожу. Не знаю, когда вернусь.
— Хорошо, сэр. Ужин оставлю в духовке. Только разогреть на плите.
— Спасибо, Милица. Отличный был обед.
Она улыбнулась — первая настоящая, широкая улыбка за весь день.
— Спасибо, сэр. Хорошего вечера.
Packard завелся с первого оборота. Вечерний Детройт был красив — огни витрин, фонари на улицах, люди, гуляющие по тротуарам в летних нарядах. Город жил своей жизнью, не подозревая, что скоро начнутся интересные времена.
Я вел машину по Вудворд-авеню, главной артерии города. Трамваи звенели, автомобили гудели, пешеходы переходили улицу где попало. Полицейский на перекрестке махал руками, свистел в свисток, пытаясь навести порядок в хаосе.
«Золотой якорь» располагался недалеко от центра — приличное заведение с кирпичным фасадом, большими витражными окнами и вывеской с позолоченным якорем над входом. Внутри горел теплый свет, слышалась музыка граммофона и смех.
Я припарковал машину, взял Маузер в деревянной кобуре и направился к двери.
Глава 11
«Золотой якорь» встретил меня теплом, табачным дымом и звуками фортепиано.
Бар располагался на Вудворд-авеню, в приличном районе — не роскошь, но и не притон. Кирпичный фасад, большие окна с витражами, вывеска с позолоченным якорем над входом. Внутри — деревянные панели на стенах, длинная барная стойка из красного дерева, столы с белыми скатертями. Керосиновые лампы давали мягкий свет, хотя электричество уже провели — просто хозяин предпочитал старомодную атмосферу.
За роялем в углу сидела пожилая негритянка и играла что-то из рэгтайма — лёгкое, ненавязчивое. Официанты в белых рубашках и чёрных жилетах сновали между столами. Пахло жареным мясом, пивом и хорошими сигарами.
Приличное заведение. Для встречи ветеранов — самое то.
Я прошёл к дальнему углу зала, где уже собралась компания. Длинный стол на восемь человек, отдельно от остальных посетителей. Деревянную кобуру с Маузером я нёс в левой руке — Коллинз просил принести, Бетси хотела посмотреть. Кольт, как обычно, под пиджаком в наплечной кобуре.
Ветераны 339-го пехотного полка — те, кто выжил, вернулся и остался в Детройте или рядом.
— Роб! — Коллинз вскочил из-за стола и направился ко мне с протянутой рукой. — Наконец-то! Мы уж думали, ты передумал! И Маузер принёс, отлично!
— Застрял в пробке, — соврал я, пожимая ему руку.
— Знакомься! — Коллинз повёл меня к столу. — Помнишь, конечно, всех.
За столом сидели ещё человек пять-шесть. Ветераны 339-го — те, кто выжил и остался в Детройте. Костыли у стены, шрамы на лицах, перевязанные руки. Война оставила метки на каждом.
И Сэм О’Рейли — детройтский ирландец с разбитым лицом. Синяк под глазом, рассечённая губа, царапины на щеке. Кулаки стёсанные, в ссадинах.
Все смотрели на О’Рейли с любопытством.
— А вот и Бетси! — Коллинз подвёл меня к девушке, сидевшей чуть в стороне.
Она встала и улыбнулась — светловолосая, миловидная, в голубом платье и белых перчатках.
— Мистер Фуллер! Рада снова вас видеть!
— И я рад, мисс Стэнфорд, — я поцеловал её перчатку, как положено джентльмену.
— О! — Её глаза загорелись, когда она увидела деревянную кобуру. — Вы принесли! Фил говорил, что у вас трофейный Маузер. У папы в магазине иногда попадаются гражданские, но военный я ещё не видела.
Я положил кобуру на стол.
— Вот, смотрите.
Я расстегнул замки кобуры, достал Маузер C96. Чёрная сталь, деревянная рукоятка, характерная форма — «метла», как называли его солдаты.