Я открыл рот и закрыл уши защищаясь от возможной контузии. Рядом Бетси сделала тоже самое. Умная девочка.
БУУУУМ!!!
Мир взорвался.
Ударная волна прошла над нами, Воздух сжался, потом расширился. Уши заложило мгновенно.
Разлетелись стёкла все окна бара вылетели одновременно. Осколки посыпались дождём.
Грохот дерева — столы перевернулись, стулья полетели к стенам.
Крики — короткие, оборванные.
Потом тишина. Звенящая, оглушающая.
Я лежал на полу, Бетси рядом. Жива. Коллинз рядом? тоже дышит, шевелится.
А вокруг ну просто катастрофа.
Бар превратился в руины.
Барная стойка разнесена в щепки. Зеркало вдребезги. Бутылки разбиты, пиво и виски текут по полу, смешиваясь с кровью.
Рояль опрокинут. Пианистка лежит рядом не двигается.
У стойки несколько тел
Дым. Пыль. Запах взрывчатки — резкий, едкий.
Стоны. Крики. Плач.
Я встал на четвереньки. Голова кружилась. Из носа текла кровь, всё-таки досталось прилично
Глянул на Бетси. Она сидела на полу, бледная как мел, глаза огромные от шока. Губы шевелились, но я не слышал слов.
Коллинз рядом, держался за голову, качался.
Ветераны выползали из-под стола. Кто-то с рассечённым лбом.Кто-то держась за грудь или уши. О’Рейли с кровью из уха. Остальные тоже помяты.
Но все живы вроде бы
Адреналин ударил в крови как набат.
Я схватил Маузер, он валялся рядом на полу, и как заправский спринтер рванул к окну, прыжок и вот я уже на улице смотрю как ублюдки взорвавшие бар дегают ноги на своём Форде.
В голове шумновато, всё-таки видать немного контузило, но ладно.
Достаю обойму и, щёлк, щёлк, щёлк. Все десять патронов вошли сверху в магазин, клацаю затвором и вот на улице уже стоит стрелок с самым настоящим готовым к бою карабином.
Приклад в плечо и цель уже в прицеле. Выстрел!
А за ним еще один!
Был бы у меня в руках кольт то попасть было бы практически нереально. короткоствол есть короткоствол. Но Маузер же это совсем другая история!
Так что Форд этих бомбистов виляет на улице а потом сносит гидрант и врезается в витрину какого-то магазинчика.
А потом из него появляются двое.
Которые тут же начинают стрелять в мою сторону.
Но это несерьезно. у этих козлов как раз-таки револьверы. Попасть они конечно могут, но это ну очень маловероятно.
А вот я как раз не просто стреляю а еще и попадаю. Притом очень точно. Выстрел и вот один падает, еще один и приятель составил ему компанию на асфальте.
Всё, закончили.
Тишина.
Я стою посреди улицы. Маузер в руке. Три трупа. Разбитая машина.
А из окна третьего этажа дома напротив раздаётся истошный вопль:
— МОЙ БЕДНЫЙ РЕКС! МОЙ МАЛЬЧИК!
Я поднял голову. В окне виднелась пожилая женщина в ночной рубашке. которая истошно орала.
— Живодёры, варвары, Моему бедному Рексику прострелили ухо! Какая тварь могла покуситься на мою бедную крошку.
Я опустил Маузер.
Вокруг — шум просыпающейся улицы, мадам на третьем этаже орёт как блаженная. Люди высовываются из окон, выходят из домов. Смотрят на меня. На трупы. На разбитую машину.
Сзади, из бара, раздаются голоса:
— Роб!
— Роберт!
Я обернулся. Коллинз стоит в разбитом окне, держится за раму. Лицо в пыли и крови.
— Ты жив?
— Жив, — хрипло ответил я.
— Бетси?
— Жива. Все живы.
Ложь. Не все. В баре лежат трупы. Но все наши живы.
Вдалеке раздались сирены. Полиция. Кто-то вызва, логично.
Я посмотрел на Маузер в руке. Дым рассеялся. Четыре гильзы на мостовой рядом с моими ногами.
Я медленно пошёл обратно к бару. Ноги ватные, в ушах всё ещё звенит. Но иду твёрдо. Спина прямая.
Полицейские машины подъехали с двух сторон — синие Ford с колокольчиками вместо сирен. Два патрульных выскочили, револьверы наготове.
— Положи оружие! — заорал сержант. — Руки за голову!
Я остановился. Медленно наклонился, положил Маузер на мостовую. Выпрямился. Руки за голову.
— На колени!
Опустился на колени. Булыжник твёрдый, холодный.
Сержант подошёл сзади, схватил за руки, защёлкнул наручники. Железо холодное, жёсткое.
— Что здесь произошло?
— Они взорвали бар, — ответил я спокойно. — Динамит. Я остановил их.
— Остановил? — Сержант посмотрел на трупы. — Это ты называешь «остановил»?
— Они были вооружены.
Из бара выбежал Коллинз. За ним — ветераны. Кто-то с окровавленным лбом, О’Рейли, кто-то на костылях. Все живы, но помяты.
— Офицер! — закричал Коллинз. — Этот человек спас нам жизнь! Он герой!
— Отойдите, сэр, — сержант поднял руку. — Это место преступления.