Который вместо того чтобы занять место которое логично, правильно и естественно идёт устраиваться на работу в Бюро расследований.
Я погладил Рекса по голове. Пёс дремал у камина, изредка вздрагивая во сне — наверное, гонялся за кроликами.
— Вернусь к вечеру, — сказал я, час назад мы с ним вернулись с прогулки и почле завтрака эта наглая животина завалилась дрыхнуть Вообще с постояльцем мне повезло. НА редкость спокойная собака, прям флегматик.
Рекс открыл один глаз, снова закрыл. Ему было всё равно.
Я вышел на улицу. Сентябрьское утро выдалось тёплым и ясным. Солнце уже поднялось над деревьями, бросая длинные тени на мощёные улицы. Packard стоял у дома под навесом. Я завёл двигатель — двенадцать цилиндров заурчали ровно и мощно. До центра было двадцать минут езды. За окном менялись пейзажи моего маршрута. Сначала особняки с ухоженными газонами, потом улицы становились оживлённее, появлялись многоквартирные дома, магазины, трамвайные линии. Ближе к центру город густел — больше автомобилей, больше людей.
Здание появилось внезапно, массивная громада из серого гранита, доминирующая над всем кварталом. Romanesque Revival, как называли этот стиль. Построено в тысяча восемьсот девяносто седьмом, когда Детройт ещё только превращался в промышленного гиганта.
Четыре этажа рустованного камня, огромные арочные окна, тяжёлые дубовые двери. Но главное — башня с часами. Двести сорок три фута в высоту, она возвышалась над городом как символ федеральной власти. Часы показывали без пяти одиннадцать.
Я поднялся по гранитным ступеням. Над входом была выбита надпись:«United States Post Office and Courthouse» — «Почтовое отделение и суд Соединённых Штатов». Почта, суды, таможня, всё под одной крышей. И Бюро расследований тоже.
Внутри меня встретили мраморные коридоры. Пол выложен итальянским мрамором, стены облицованы полированным камнем. Высокие потолки с лепниной. Всё торжественно, основательно, вечно. Федеральное правительство строило на века.
Лестница вела наверх. Широкие ступени из белого мрамора, кованые перила. Я поднялся на третий этаж. Здесь коридоры были уже попроще — обычная краска вместо мрамора, но всё равно солидно.
Табличка на двери: «Bureau of Investigation. Detroit Field Office» — «Бюро расследований. Детройтское отделение».
Я толкнул дверь и вошёл.
Общая комната агентов оказалась скромнее, чем я ожидал. Несколько деревянных столов, пишущие машинки, телефоны с рычажными переключателями. Картотечные шкафы вдоль стен. На столах — стопки папок, пепельницы, кофейные чашки.
Трое мужчин работали за столами. Двое печатали что-то на машинках, третий говорил по телефону. Все в костюмах и галстуках. Все с жёсткими лицами людей, привыкших иметь дело с худшими представителями общества.
Один из них поднял голову — мужчина лет сорока, с аккуратными усами и пристальным взглядом. Он отложил папку и встал.
— Роберт! А вот и ты! Рад тебя видеть.
Он протянул руку. Рукопожатие крепкое, сухое. Рука рабочая — мозоли, шрамы. Не кабинетный бюрократ.
— Специальный агент Баркер уже ждёт, — сказал Кокс.
Он провёл меня через общую комнату к двери в дальнем конце. По пути я заметил карту Детройта на стене — вся в красных булавках. Места преступлений? Или адреса подозреваемых?
— Как обстановка в городе? — спросил я.
Кокс усмехнулся.
— Бурлит. Красные агитируют на заводах, анархисты разбрасывают листовки, профсоюзы готовят забастовки. Послевоенная Америка, Роберт. Все хотят перемен. Одни — мирным путём, другие — с бомбами.
— А вы их останавливаете.
— Пытаемся. — Он постучал в дверь. — Входи.
Кабинет специального агента Артура Л. Баркера был строгим и функциональным. Письменный стол из тёмного дерева, два стула для посетителей, картотечный шкаф. На стене — флаг США и портрет президента Вильсона. Окно выходило на Форт-стрит — внизу сновали автомобили и прохожие.
За столом сидел мужчина лет сорока пяти с седеющими висками и военной выправкой. Костюм тёмный, галстук строгий. Лицо усталое, но глаза живые, внимательные. Человек, который много видел и мало кому доверял.
Артур Л. Баркер. Руководитель детройтского отделения Бюро расследований. Человек, который через месяц организует палмеровские рейды и арестует восемьсот человек за одну ночь.
Он встал и протянул руку.
— Роберт Фуллер. Наконец-то мы встретились лично.
— Рад знакомству, сэр.
— Садитесь.
Я сел. Баркер вернулся за стол, достал сигару из коробки, обрезал кончик, закурил. Тяжёлый дым наполнил кабинет.
— Мы следили за вашим делом с сентября, мистер Фуллер, — сказал он без предисловий. — Взрыв на Вудворд-авеню. Трое молодчиков застрелены из одного с расстоянии двухсот ярдов. Очень впечатляющая работа