Кокс показал на пустую полку в углу.
— Вот место для твоего Маузера. Баркер читал материалы дела и впечатлился. Ему здесь найдётся достойное место.
Он повернулся ко мне.
— И, Роберт, самое важное. Агенты Бюро расследований не имеют права носить оружие. Это закон. Конгресс опасается создания федеральной полиции со всеми полномочиями.
— Интересно получается, — сказал я с иронией. — Я и мои коллеги идём на операцию безоружными, а всякое отребье наверняка будет с пушками. Априори поставлены в ситуацию жертвы.
Кокс усмехнулся.
— Формально ты прав, Роберт. Но мы все понимаем, как устроен этот мир.
Он закурил новую сигарету.
— Поэтому явочным порядком, при необходимости, Баркер или я выдаём оружие под роспись. Но официально его нет. После операции возвращаешь обратно в оружейную. Понял?
— Логично.
— И ещё одно. — Кокс затянулся, затем выдохнул дым. — Если придётся применять оружие — стреляй на поражение. Живой ублюдок может подать на нас в суд за превышение полномочий. Мёртвый — нет.
Я кивнул. Это была вполне понятная логика. Мою историю с теми тремя поляками я не забыл. Думать и церемониться я не буду. Так что слова о стрельбе на поражение излишни. Только так и будет.
— И это правильно, — добавил Кокс. — И это то, что мы с Баркером от тебя ждём.
В половине первого мы втроём — я, Кокс и Баркер — вышли из федерального здания на обед. Небольшой ресторан в двух кварталах по Форт-стрит. Деревянные столы, белые скатерти, официанты в фартуках.
Мы заказали стейки, кофе. Баркер добавил сигары.
— Расскажите о приоритетах работы, — попросил я.
Баркер разрезал стейк, отправил кусок в рот, прожевал.
— Красная угроза, — сказал он коротко. — Главное направление на ближайший год. Атторней-генерал Палмер объявил борьбу с большевизмом национальным приоритетом.
— Анархисты? — уточнил я.
— Анархисты, коммунисты, радикалы всех мастей. — Кокс отпил кофе. — В июне взрывали бомбы по всей стране. Дом самого Палмера в Вашингтоне чуть не снесли. Сенаторов, судей, промышленников пытались убить. Восемь бомб за одну ночь.
— Итальянские анархисты, — добавил Баркер. — Галлеанисты. Луиджи Галлеани их идеолог. Проповедует насильственное свержение правительства.
Он выдохнул сигарный дым.
— В Детройте ситуация не лучше. Заводы кишат красными агитаторами. Профсоюзы контролируют социалисты. Итальянцы, поляки, негры, твои приятели поляки, все слушают большевистскую пропаганду.
— И что мы делаем?
— Собираем информацию, — ответил Кокс. — Внедряем агентов в радикальные организации. Перехватываем почту. Прослушиваем собрания. Составляем списки.
— Готовимся к рейдам, — закончил Баркер. — Скоро начнём чистку. Атторней-генерал хочет результатов. Массовых арестов.
Он посмотрел на меня.
— Твоя первая задача — изучить обстановку, Фуллер. На этой неделе Кокс познакомит тебя с информаторами. Покажет ключевые места — клубы, таверны, где собираются красные. Через неделю дадим первое серьёзное задание.
— Понял.
Мы доели стейки. Баркер заказал второй кофе.
— Ещё одно, — сказал он. — Здесь, в Детройте, у нас особая ситуация. Граница с Канадой. Река Детройт шириной в милю. Зимой замерзает — можно ходить пешком. Летом — на лодках.
— Контрабанда, уже?
— Пока нет. Сухой закон вступит в силу с января двадцатого года. — Баркер затянулся сигарой. — Но мы уже видим приготовления. Канадское виски, пиво. Склады на той стороне. Туннели под рекой. Через полгода Детройт станет главными воротами для бутлегеров.
— А это не юрисдикция Министерства финансов? — спросил я.
— Формально да. Alcohol Tax Unit будет заниматься. Но когда дело касается организованной преступности, мафии, насилия — это уже наша работа. — Баркер постучал пеплом. — Поэтому готовься. Красные — сейчас. Бутлегеры — через полгода. Работы хватит на всех.
Кокс усмехнулся.
— Добро пожаловать в Детройт, Фуллер. Самый весёлый город Америки.
К пяти вечера я вернулся домой.
Рекс встретил меня у двери, радостно вилял хвостом. Я погладил его, снял пальто, переоделся в домашнее. Достал из шкафа поводок.
— Пойдём гулять, старина.
Мы вышли на улицу. Декабрьский вечер спускался на город. Фонари уже горели — электрические, яркие. В окнах домов светились огни.
Я жил в хорошем районе. Бостон-Эдисон один из самых респектабельных в Детройте. Застроен в начале века, когда автомобильные деньги потекли рекой. Особняки промышленников, банкиров, адвокатов.