После обеда он начал собираться.
— Опять к ним? — спросил Коэн.
— А что делать? Не могу так это оставить. Меня, может, обманули. Хочу проверить.
— Хочешь проверить — или хочешь отыграться?
Коллинз не ответил. Значит — отыграться.
Коэн вздохнул и отвернулся. Макгуайр сделал вид, что не слышит. Каждый сам кузнец своего несчастья.
— Возьми меня с собой, — сказал я.
Коллинз удивлённо обернулся.
— Зачем?
— Скучно лежать. И деньги есть, — я похлопал по карману. — Может, сам сыграю.
Он смотрел на меня подозрительно. Делиться удачей никому не хочется — но какая тут удача? Вчера он проиграл триста долларов.
— Ладно, — решил он наконец. — Пошли. Только не лезь в мою игру.
— Не буду.
Каюта сорок семь располагалась в глубине палубы C, подальше от медицинских отсеков и офицерских помещений. Глухой угол, где никто не ходит и никто не услышит.
Грамотно выбрали место. Профессионалы.
Коллинз постучал условным стуком — три коротких, два длинных. Дверь открыл смуглый парень лет двадцати с золотым зубом.
— О, сержант вернулся! — он расплылся в улыбке. — А это кто с тобой?
— Друг. Роберт Фуллер. Тоже хочет сыграть.
Парень оглядел меня с ног до головы. Я стоял расслабленно, руки в карманах, лицо скучающее. Типичный солдат, которому нечем заняться.
— Заходите.
Каюта была небольшой, но обставлена со вкусом — бывшее офицерское жильё. Посередине круглый стол, вокруг четыре стула. На столе карты, фишки, бутылка виски.
За столом сидели двое. Старший — лет тридцати, крепкий, со шрамом на левой щеке. Средний — помоложе и потоньше, глаза хищные, беспокойные. Тот, кто открыл дверь — младший.
— Братья Морелли, — представился старший. — Я Винченцо, это Антонио, это Джузеппе. Виски?
Сицилийцы. Точно. Говор характерный, манеры знакомые.
— Не откажусь.
Мы сели за стол. Джузеппе разлил виски — неплохой, шотландский.
— Правила простые, — объявил Винченцо. — Пятикарточный покер. Минимальная ставка доллар. Согласны?
Коллинз кивнул. Я тоже.
Первые раздачи я играл осторожно — маленькие ставки, частые сбросы. Смотрел.
Коллинз играл агрессивно. Повышал на средних руках, блефовал не к месту. Типичное поведение человека, который хочет отыграться.
А итальянцы работали.
Винченцо сдавал красиво — веером, с вращением. Отвлекающий манёвр. Левая рука делала что-то быстрое, почти незаметное. Сдача со второй. Или с низа.
Антонио сидел напротив Коллинза. Время от времени касался носа, почёсывал ухо, поправлял воротник. Сигналы.
Джузеппе стоял позади, якобы скучая. И прекрасно видел карты Коллинза.
Классика. Один сдаёт, один читает сигналы, один смотрит карты противника. Против такой системы у одиночки нет шансов.
Через час Коллинз проиграл ещё сто пятьдесят долларов.
— Чёрт, — он откинулся на стуле. — Опять не везёт.
— Бывает, — посочувствовал Винченцо. — Ещё партию?
Я посмотрел на колоду. Карты лежали рубашками вверх. На нескольких — едва заметные царапины. Крап. Тузы, короли, дамы помечены.
— Моя очередь сдавать, — сказал я.
Винченцо поднял брови.
— У нас сдаёт победитель.
— А я хочу по-честному. По очереди.
Пауза. Братья переглянулись.
— Как хочешь.
Винченцо протянул мне колоду. Я взял, перетасовал. Медленно, демонстративно. Пальцы скользили по картам, ощущая царапины на рубашках.
— Интересная колода, — сказал я. — Старая, потёртая. Вот тут царапина, видишь? И тут. И тут.
Коллинз нахмурился. Взял карту, посмотрел на свет.
— Какого…
— А теперь, — я продолжал спокойно, — пусть твой брат покажет руки. Антонио. Рукава задери.
Антонио вскочил.
— Пошёл ты…
Я был быстрее.
Перехватил его за запястье, рванул вверх. Рукав задрался. Из-под манжеты выпала карта — туз пик.
Я бросил её на стол. Антонио попытался вырваться — я вывернул ему руку за спину. Он взвыл.
Джузеппе шагнул ко мне. На кулаке блеснул кастет.
Я отпустил Антонио, ушёл от удара, врезал Джузеппе локтем в челюсть. Он отлетел к стене.
Винченцо потянулся к поясу — там что-то было, нож или кастет.
— Не надо, — сказал я. — Не надо, Винченцо. Твои братья уже лежат. Ты хочешь к ним присоединиться?
Он замер. Смотрел на меня — уже не как на лоха, как на равного.
— Ты не простой солдат.
— Нет. Не простой.
Пауза. Джузеппе стонал на полу, держась за челюсть. Антонио баюкал вывернутую руку.
— Чего ты хочешь? — спросил Винченцо.
— Верните всё, что взяли. Вчера и сегодня. Деньги, часы, бинокль. Всё.