Большой зал с высокими потолками и колоннами. Длинные столы, покрытые белыми скатертями. Официанты в форменных жилетах. Не ресторан, конечно, но вполне прилично — всё-таки здесь обедали федеральные служащие, а не докеры из порта.
Народу было много — час пик. Клерки, секретари, мелкие чиновники. Гул голосов, звон посуды, запах еды.
Мы заняли столик у окна. Официант — пожилой негр в белой куртке — подошёл с блокнотом.
— Что там сегодня? — спросил Кокс.
— Тушёная говядина или свиные котлеты, сэр. К говядине — картофельное пюре и зелёная фасоль. К котлетам — печёный картофель и кукуруза.
— Говядину. Всем троим.
— Что будете пить?
— Кофе мне, — сказал Кокс.
— И мне, — добавил я.
— Лимонад, — сказал Пейн.
Кокс посмотрел на него с усмешкой.
— Лимонад, Чарли? Серьёзно?
Пейн покраснел.
— Не люблю кофе. Сердце потом колотится.
— Ты в Бюро, Чарли. Кофе наш лучший друг. Поймешь со временем.
Официант ушёл. Кокс достал сигареты, закурил, откинулся на спинку стула.
— Ну что, Роб, осваиваешься?
— Пытаюсь. Бумаг много.
— Это ещё цветочки. Подожди, когда начнём готовить какое-то из наших дел к суду. Вот тогда узнаешь, что такое настоящая бумажная работа.
Пейн вздохнул.
— Я думал, агенты ловят преступников. А на деле мы сидим в конторе и строчим отчёты.
— Добро пожаловать в реальность, Чарли, — усмехнулся Кокс. — Девяносто процентов работы это бумаги. Десять процентов всё остальное.
— А стрельба? — спросил Пейн с плохо скрываемым любопытством. Покосился на меня. — Ну, как у агента Фуллера?
Кокс затянулся сигаретой.
— Стрельба — это один процент из тех десяти. Если повезёт то ты ни разу за всю карьеру не достанешь оружие. Если не повезёт…
Он не договорил. Не нужно было.
В этот момент за соседний столик сели две девушки.
Яркие платья, модные шляпки, оживлённая болтовня. Машинистки из какого-то отдела, судя по всему. Молодые, лет двадцать — двадцать два. Хорошенькие. И явно из приличных семей — одежда дорогая, манеры воспитанные. Не те девушки, которым нужно работать ради куска хлеба. Суфражистки, скорее всего, решили доказать, что женщина тоже может трудиться. А родители пристроили сюда, в федеральное здание, где безопасно и респектабельно.
Одна из них, блондинка с голубыми глазами и ямочками на щеках, заметила Кокса и помахала рукой.
— Добрый день, агент Кокс!
— Добрый день, мисс Картер, мисс Доннелли, — кивнул Кокс вежливо.
— Как продвигается борьба с преступностью? — спросила вторая, темноволосая, с лукавой улыбкой.
— Медленно, но верно, мисс Доннелли. Медленно, но верно.
Девушки захихикали и отвернулись к своему столику. Склонились друг к другу, зашептались. Я не прислушивался специально, но обрывки долетали, наши столики стояли близко.
— … ты видела? — шептала блондинка.
— Что?
— Утром. Машину у входа.
— Какую машину?
— Паккард, Дороти. Паккард! Тёмно-синий, огромный, шикарный. Я чуть шляпку не потеряла, когда увидела.
— Ого. И чей?
— Вот именно — чей? Кто-то из наших, из здания. Видела, как человек вышел и внутрь пошёл.
— Разглядела?
— Не успела. Только со спины. Высокий, в хорошем костюме.
— Может, кто-то из прокуроров? Или судья?
— Может. Но какой шик! Такая машина стоит целое состояние.
— Выгодный жених, в любом случае, — хихикнула темноволосая. — Надо выяснить, кто это.
— Обязательно! Я у девочек из канцелярии спрошу. Они всё знают.
Кокс посмотрел на меня и едва заметно усмехнулся. Я сделал вид, что очень занят изучением солонки.
Пейн тоже услышал. Глаза у него стали круглые. Он покосился на девушек, потом на меня.
— Это ваш Паккард, агент Фуллер? — спросил он негромко. — Тот самый, тёмно-синий?
— Мой.
— Ого. — В его голосе смешались удивление и зависть. — А я думал, агенты Бюро получают сто двадцать в месяц.
— Получают, — подтвердил я. — Машина от отца досталась.
— А.
Он замолчал, но я видел, как он переваривает информацию. Богатый парень из хорошей семьи. Который пошёл работать федеральным агентом за сто двадцать долларов. Странный выбор. Непонятный.
Официант принёс еду. Тушёная говядина, большие куски в густой коричневой подливке. Картофельное пюре — гора, с ямкой посередине, куда налили ещё подливки. Зелёная фасоль из банки, судя по вкусу, но сойдёт.
Кокс принялся за еду с аппетитом. Пейн ковырял вилкой картошку, аппетит у него был не очень.
— Ешь, — сказал ему Кокс. — Неизвестно, когда следующий раз удастся.