Ложь. Ничего не в порядке. Но ей сейчас не нужна правда.
Достал портсигар и закурил.
Хрен тебе, костлявая. Промахнулась ты в этот раз.
Да уж, принёс яблочки старушке, называется
Глава 21
Полиция приехала через семь минут. Два автомобиля, четверо патрульных, сержант. Для этого района — реакция молниеносная. Оно и понятно: больница Святой Марии стоит в приличной части города, здесь стрельба — событие из ряда вон. За последние лет двадцать самым громким преступлением в округе была попытка кражи уздечки у приезжего ковбоя из Техаса, и то потому, что ковбой оказался не один, а с парой друзей и револьвером. Так что два трупа во дворе больницы, изуродованный нападавший, воющая старуха в наручниках и здоровенный дог, облизывающий кровь с морды, — это, мягко говоря, выходило за рамки привычного.
Сержант оказался толковый. Оцепил двор, расставил патрульных, вызвал подкрепление. Я предъявил удостоверение, коротко обрисовал картину: покушение на федерального агента, нападавшие нейтрализованы, задержанная — соучастница.
А потом начали приезжать все.
Первым — через пятнадцать минут после стрельбы — появился Кокс. Один, на своём автомобиле, без пиджака, в одной жилетке — видимо, сорвался из дома, не одеваясь. Лицо белое, глаза бешеные.
— Роберт! Цел⁈
— Цел. Они — нет.
Он посмотрел на трупы, на Рекса, на Ядвигу, которую держали двое патрульных. Выдохнул.
— Чёрт. Чёрт, Роберт.
Через пять минут после Кокса подъехали ещё два автомобиля. Баркер — собранный, в пальто поверх костюма, с сигарой в зубах. За ним — Хэрисон, Пейн, Макинтош. Кэмпбелл и Уитмор появились чуть позже, но тоже появились. Полный состав детройтского отделения Бюро расследований — все восемь агентов, включая меня, — стоял во дворе больницы Святой Марии воскресным вечером в октябре.
Надо отдать должное моим коллегам. Оперативность была на высоте. Покушение на агента Бюро — это не кража уздечки. Это удар по всей конторе. И они это понимали.
Последним прибыл комиссар Коглан. На служебном автомобиле, с капитаном Маккензи. Коглан — в воскресном костюме, при котелке, с тростью. Видимо, оторвали от семейного ужина. Лицо серьёзное, но в глазах — азарт. Коглан любил такие дела. Громкие, ясные, с понятным злодеем и понятным героем.
— Роберт! — Он пожал мне руку. — Жив-здоров? Молодец. Ты им показал.
— Показал, — согласился я. — Двоих насмерть, третьего Рекс порвал.
Коглан покосился на дога.
— Славная псина. Надо бы ей медаль дать. — Он повернулся к Баркеру. — Артур, что мы имеем?
Баркер, к тому моменту уже осмотревший место и выслушавший мой доклад, ответил коротко:
— Организатор — Войцех Возняк. Хэмтрамк, Комор-стрит. Дядя Станислава Возняка, которого Фуллер застрелил в сентябре. Кровная месть. Наводку дала вот эта, — он кивнул на Ядвигу, — санитарка из больницы, мать одного из нападавших.
— Возняк, — повторил Коглан. Нахмурился. — Откуда я знаю эту фамилию? Маккензи?
— Войцех Возняк, — тут же прозвучал ответ, — Контрабанда, скупка краденого, рэкет. Числится в нашей картотеке с шестнадцатого года. Хэмтрамкская полиция не может или не хочет его брать.
— Теперь возьмут, — сказал Коглан. — Сегодня.
Он посмотрел на Баркера. Баркер посмотрел на него. Два руководителя — федеральный и городской — поняли друг друга без лишних слов.
— Комиссар, — сказал Баркер, — ваши люди проводят задержание. Мои — в сопровождении, координация и фиксация. Как обычно.
— Как обычно, — кивнул Коглан. — Маккензи, свяжитесь с тамошней полицией. Пусть подготовят специалиста из местных, кто знает дом. Я выделяю группу от Детройта.
— Сделаем, комиссар.
— Сегодня вечером, — подчеркнул Баркер. — Каждый час промедления — шанс, что его предупредят.
Всё. Машина завертелась. Спасибо пани Ядвиге за наводку, без неё пришлось бы искать Возняка неделями. А так имя, фамилия, улица. Нам оставалось только приехать и забрать.
Операцию подготовили меньше чем за два часа
И нам, Бюро, делать пришлось немного. Организация легла на полицию. Коглан выделил сержанта Мэрфи с шестью детройтскими полицейскими. Из Хэмтрамка присоединился сержант Новак, обамериканившийся поляк второго поколения, знавший район как свои пять пальцев, и его напарник, молодой патрульный Яблонски.
Новак знал Возняка лично.
— Войцех — тяжёлый человек, — сказал он во время короткого инструктажа на парковке у федерального здания. — Если учует неладное, уйдёт через задний двор, оттуда через забор к Козловским, а у них сквозной проход на Карпентер-стрит. Так уже было.