— Меня Семёном Николаевичем звать, местный егерь, — улыбнулся он, и шагнув к парню, протянул ему руку.
— А я — Алексей Николаевич, — хмыкнул тот, крепко пожимая руку, после чего по-хозяйски уточнил: — Куда тащить?
Ощущал я себя странно, и первое что бросилось в глаза это руки. Когда мы с трудом дотащили тяжеленного волка до квадроцикла, я с неудовольствием отметил появившиеся мозоли. Но это было полбеды. Абсурд заключался в том, что руки мне не принадлежали. Тонкие и бледные, против моих, загорелых и крепких.
Дальнейший осмотр остальных частей тела, включая белые длинные волосы, однозначно определил, что не только конечности, но и всё остальное тело было не моим. Значит, не показалось.
Мои телодвижения заметил егерь и растолковав как-то по-своему, сочувственно спросил:
— Помнишь, как здесь оказался?
— Нет, — мотнул я головой. — Амнезия, видимо. Очень сильная.
Не говорить же ему, что я в чужом теле или что каким-то магическим образом изменился до неузнаваемости. К примеру, на мне провели тысячи пластических операций и даже рост уменьшили, а я ничего и не заметил. А если и пробуждался во время всего этого, то мне тут же стирали память, и занималась этим очень крутая секретная служба. Вот только я не полковник Исаев, он же Штирлиц, и не президент какой, чтобы подобное со мной проворачивать. Да и вместо положенного задания или солнечного острова где-нибудь в океане, не отправили бы в глухую тайгу чернобыльского леса. Хотя, этот странный старик говорит, что мы где-то рядом с Кемерово.
Садясь на заднее сидение квадроцикла, я с горечью вздохнул. Кажется, я попал в чужое тело и, судя по всему, в другой мир, хотя, судя по железному коню подо мной, очень похожему на мой родной.
— Не переживай, — егерь опять по-своему растолковал мою реакцию. — У нас знахарка в деревне молодая, красивая, магией целительской владеет, уже вторая ступень первого класса! Она тебя посмотрит и худобу твою излечит. А может, тебе поесть просто надо и снова богатырём станешь! — старательно подбадривал он меня. Хороший мужик.
— А сколько ей лет? — с любопытством уточнил я.
— Семнадцать всего, — с гордостью ответил егерь, будто это он владел магией исцеления в столь юном возрасте.
Значит всё же другой мир. А я до последнего надеялся на то, что смогу вернуться домой, к любимой жене.
— Ладно, поехали, посмотрим на твою знахарку, — на сердце хотела было накинуться тоска, но я тут же отогнал её.
Не время и не место раскисать! Раз в этом мире есть магия, то кто сказал, что я не увижу больше свою Настю? Нужно лишь приложить усилия! Тем более, тот огонь, что помог мне убить этого монстра в чёрной шкуре волка, недвусмысленно намекает на мою принадлежность к волшебному сообществу! Так что я кто угодно, но не магл!
Интересно, а здесь дают волшебные палочки? Или посохи как у Гендальфа? А может, здесь крутые мех-доспехи существуют, работающие на магии? Как же любопытно!
Хотя если карьера волшебника не получится, я всегда могу стать дознавателем или следователем, в конце концов, не даром я лучший в городе. Не пропаду, это уж точно, но изучить магию и вернуться с ней домой, куда предпочтительнее! Единственный в мире настоящий колдун! Настя будет в щенячьем восторге!
От всех этих мыслей улыбка сама растянула мои губы, а квадроцикл помчал нас прочь из леса, на встречу новому миру и приключениям!
Глава 2
Спустя два часа мы добрались до деревни. Она оказалось самой маленькой, что я видел в своей жизни — всего три улицы, на окраине небольшое деревообрабатывающее хозяйство, а в центре — продуктовый магазин. Даже не деревня, а Кордон, жителей не больше сотни, включая детей и стариков.
Аглая, так звали знахарку, несмотря на свой юный возраст, жила на краю деревни без родителей и иных родственников. Во дворе меня встретила сторожевая собака мне по пояс, которая, не жалея шеи, рвала ошейник и яростно брызгала слюной в приступе безумного лая.
— Пушок! — раздался девичий окрик.
Псина тут же захлопнула пасть и задорно замахала пушистым хвостом, радостно поскуливая.
— Аглая Фёдоровна, — широко улыбаясь, поприветствовал её егерь.
Это было забавно — взрослый матёрый мужик обращается по имени отчеству к пигалице.
Хотя, если быть честным, мне и самому хотелось обратиться к ней по имени отчеству, вызывала она уважение, чего уж. С такой не забалуешь.
— Семён Николаевич, — мило улыбнулась девушка. Рыжая и миловидная, с кудрявыми распущенными волосами до плеч. Пухлые губки, покрытое веснушками, невинное личико и голубые бездонные глаза. — С чем пожаловали? — белозубо улыбнулась она, вытирая руки об расшитый древне-русскими узорами фартук.