— А вам-то оно зачем? — прохрипел я, зная, что дед Антип не упустит ни слова.
— В центральных районах есть цветок волшебного папоротника, если его правильно приготовить, то можно прорваться на один ранг силы и класса сразу, — в этот момент глаза Петрова загорелись фанатичным огнём. — И за этот посёлок с непугаными идиотами Великий Вожак даст мне его, и рецепт тоже.
Тут я не сдержался и засмеялся. Правда сразу же заплатил за это кашлем.
— Что смешного? — нахмурился капитан.
— Ты действительно веришь, что подобное сокровище отдадут тебе? — откашлявшись, спросил я, с насмешкой глядя в глаза идиота.
— Я уже стал сильнее, и значительно. Мне поставляют зелья усиления. Раньше я не мог себе их позволить, ведь я не боярич какой-нибудь, — кажется, в его голосе проскользнула классовая обида.
— Это чтобы ты не соскочил и не попытался задуматься. Те зелья… возможно в них были какие-то примеси, но экспертиза не смогла их распознать, — я не спрашивал, а утверждал, и судя по растерянности на лице, попал в яблочко. — Ты предъявил это монстрам. А они сначала оскорбились в лучших чувствах, а потом сказали, что это особый ингредиент с центральных районов, и он намного быстрее позволит развиваться.
— Откуда ты… — начал капитан, но из сумерек возникло три сгустка магии. Рассмотреть их я не мог, но отлично ощущал.
Меня молча подхватили, и я практически мгновенно оказался в лесу. Быстрые они, конечно. Попотеть придётся, когда начну их резать, да ещё и этот яд, который пришлось немного вдохнуть, не прибавлял оптимизма, мешая концентрироваться. Поэтому, я решил закрыть глаза и помедитировать прямо на плече у антропоморфного волка. Они ведь ещё не знают, что я — Волкодав.
После откровенного разговора с мальчишкой, который удивительно точно угадал детали его взаимоотношений с тварями, капитан Петров задумался. Конечно, ему поставляли и дорогие артефакты, после продажи которых капитан не нуждался в средствах и мог время от времени посещать казино, спуская там невероятное для него прежнего количество денег. И он всегда видел в их взаимоотношениях больше своей выгоды, чем их. И эти зелья. У него действительно увеличился источник почти в два раза за какой-то год. Другие и за всю жизнь не способны достичь подобных результатов, а он смог!
Петров механически передвигал ногами, раз за разом прокручивая слова мальчишки, который смог каким-то образом учуять его яд в общежитии, а ведь даже ищейки из СБИ ничего не заметили.
И вот теперь выходило, что мальчишка всё знал. И про эту экспертизу, и про неизвестного назначения частицы. Неужели они его всё это время опаивали какой-то дрянью для уменьшения критического мышления? И именно из-за этого ему казалось, что он в большей выгоде чем Великий Вожак.
Петров даже остановился. Он в мыслях не посмел назвать своего…
Капитан помассировал виски и попытался назвать одного из властелинов волшебной территорией как-то иначе, кроме как Великим, и с ужасом понял, что имелось лишь несколько вариантов, одним из которых являлся: «хозяин».
Прибывая в шоке, Петров не заметил, как мимо него проскочил неприметный на первый взгляд старичок, и направился к главному штабу, куда уже прибыла группа быстрого реагирования и теперь имела неприятный разговор с начальником Змеевым.
Дед Антип сам не понял, почему согласился на эту авантюру. Было что-то такое в словах, жестах и мимике парня, что не оставляло ему выбора. Он должен был подчиниться и верить. Казалось, забытое чувство из далёкого прошлого, где над ним стояли только непосредственный начальник и сам император. Там, в далёком прошлом он тоже ощущал нечто подобное, непоколебимую решимость и непогрешимость своих командиров, с которой невозможно спорить.
Он внимательно следил за их разговором и ещё более пристально вслушивался. Поразительно, но капитан всё или почти всё рассказал Алексею, но даже не это главное. Алексей попал в самое яблочко, ввергнув Петрова в ступор, который не развеялся даже при появлении волколаков. Они не были сильны, и дед Антип, как только расскажет всё Змееву, сможет их догнать.
Тем временем твари скрылись в лесу, а Петров рваной походкой потерянного человека, двинулся в посёлок.
Дед Антип ненавидел эту магию, при которой он превращался в неживое записывающее устройство, которое невозможно отследить ни одним волшебным образом.
Кровь от глаз схлынула и по телу прокатилась волна жизни, запуская и исцеляя до сего момента мёртвые органы. Он глухо откашлялся и постарался подняться на ноги, но потерпел неудачу.