Я нахмурился, а Лютый тут же среагировал:
— Некоторые из нечисти и животного мира, живя у дикого источника, вырастают до невероятных размеров и обретают магические способности. Но в отличие от того же полевика, который даже будучи мелким и слабым представителем нечисти, изначально обладает зачатками разума, эти существа так и остаются дикими, и в их камне запечатлевается их звериная натура. А иерархи волколаков, это самые сильные и старые из нас. К примеру, я или Волховец.
— И сколько же тебе лет? — позволил я любопытству прорваться, пока собеседник замолк.
— Никогда не считал, — пожал он плечами. — Я помню и холопство, и то, что было до него. Ещё помню, как я волком бегал по бескрайним лесам и годами не встречал никого из вашего племени.
— Многое помнишь, — с уважением и совершенно иначе посмотрел я на него. Может ему уже за тысячу перевалило?
— А, — отмахнулся он. — Большинство подобных воспоминаний остаются в виде обрывков, от которых нет никакой пользы. На самом деле я, как и все люди, многое забываю. К примеру то, что было лет двадцать назад, для меня поросло такой пылью, что и не сдуешь.
— Логично, — кивнул я, принимая такую реальность. — Мозг не резиновый, и даже за нашу короткую жизнь успевает стирать очень многое, а что уж говорить про тебя.
Лютый как-то странно посмотрел на меня и спросил:
— А ты-то что успел позабыть? Сколько тебе сейчас? Шестнадцать? Семнадцать?
Помня о его внутреннем детекторе лжи, я ответил:
— Физически где-то так, но точно не знаю.
Тот опять моргнул и нахмурился:
— Ты опять говоришь чистую правду.
— А то! — улыбнулся я и вгрызся в остатки мяса.
Спустя с десяток минут всё было кончено, и я сыто облизнулся.
— Такой щуплый, а влезает в тебя, как в двух здоровых, — хохотнул Лютый, уже отбросивший мысли о моих странностях.
— Вместе к источнику отправимся? — решил поинтересоваться я. Всё-таки теперь Лютый знает, как искать, и делить с кем-то славу не обязательно.
— Вместе, конечно, — нахмурился Лютый и рыкнул: — Ты меня за лишённого чести держишь?
— Люди бывают разными, — пожал я плечами. — А с вашей расой я никогда не общался ранее и не знаю, чего ожидать.
— Тогда ответь мне на такой вопрос: почему ты женился на Зеване? Ведь я точно знаю, что напрямую тебе никто не угрожал, да и друга бы твоего отпустили скорее всего. Ты ведь её совершенно не знаешь, как и Святой лес.
Я наморщил лоб, пытаясь воспроизвести недавние события, и со вздохом ответил:
— С недавних пор я живу как во сне, будто всё вокруг нереально. Возможно, поэтому я и без особых раздумий согласился.
Лютый долгим взглядом посмотрел на меня и медленно кивнул.
— Она абсолютная красота и каждый мужчина в ней ощущает такое, что притягивает его к ней.
— Это как? Что ещё за абсолютная красота? — удивился я, поскольку всегда был сторонником того, что независимо от объекта, на вкус и цвет так сказать.
— У неё красивое тело и душа, что находятся в полной гармонии. И те, у кого есть суть зверя это ощущают особенно остро. Многие молодые самцы и вовсе впадают в разные формы безумия, начиная от обожествления заканчивая жаждой обладать любой ценой.
Я наморщил лоб, вновь погружаясь в воспоминания.
— Было кое-что такое, — я вспомнил позорный момент, когда потерял себя. — Это было после заключения брака. Мы поцеловались, и я потерял над собой контроль, — всё же признался я, хоть и с большой неохотой.
— Так вот, — хмыкнул Лютый. — Как думаешь, почему Волховец допустил ваш союз, с учётом того, что Зевана — жемчужина нашего Святого леса. Она может родить сильных детей, и сама однажды встанет по мощи вровень со своим отцом, обретя статус полноценной богини.
После этих слов в голове всплыл разговор с Вожаком, где я ему рисую не самые радужные варианты будущего. Он ведь явно переживал, хотя и старался скрыть это. Я подумал тогда, что это обычная отцовская реакция на повзрослевшую дочь, а тут вот оно как. Она не просто принцесса, Зевана — важный стратегический актив для всего их племени или что у них здесь.