– Да так, ни о чём, – отмахнулась Ира, но неосознанно обернулась на оборотня, почти скрывшегося в толпе, и на губах её наметилась улыбка. – Он студент, и спросил меня, где я учусь, представляешь? – хихикнула сестра, явно польщённая, что её посчитали ровесницей.
Ну, с лёгким румянцем смущения на щеках и в нежно-розовом платье подружки невесты Ирка и вправду выглядела моложе своих лет. А какая-нибудь докучливая кассирша могла бы и паспорт потребовать, а то и пожурить «малолетку» за сигареты и пиво.
– Понравился? – подмигнула я. – Как, ёкнуло сердечко?
– Ну, он милый, – неопределённо протянула Ирка, а я нахмурилась. Если они пара друг для друга, сердце определённо должно было ёкнуть, или по позвоночнику прострелить, как молнией, такое не пропустить. Так мне, по крайней мере, объяснил свои ощущения от нашей первой встречи Мирослав, а я, вернувшись в воспоминаниях в свой первый день в столице, припомнила аналогичные чувства, которые поначалу отнесла к волнению от кражи.
– Милый и всё?
– И симпатичный, разумеется. Весь такой... ммм... спортивный. Видела, как он букет на излёте поймал? Прямо как бейсболист в американском фильме! Я его спросила, занимается ли он спортом, а он ответил, что нет, только бегает на природе. А ведь какой талант пропадает.
От слов сестры я несколько приуныла. Не так, вот не так восторгаются по-настоящему понравившимся парнем. Где ахи, где охи, где ода его прекрасным глазам и мужественной челюсти? А ведь оборотню Ирка явно приглянулась – вон, то и дело оборачивается, когда думает, что его никто не видит. Жаль, определённо жаль. Ну ничего, вечер длинный, одиноких ребят в стае Мирослава немерено, а уж я постараюсь, чтобы Ирка перезнакомилась со всеми.
Но поработать свахой не вышло – мою миссию играючи исполнил наёмный фотограф, вознамерившийся запечатлеть на семейных портретах не только жениха и невесту, но и их ближайших родственников. И никакие проблемы, вроде нежелания отдельных личностей сниматься в паре с наглыми киднепперами, идейного портретиста не волновали.
– Я не буду с ним фотографироваться, не заставите, – заявила Ирка, скрестив руки на груди и всем своим видом демонстрируя, что сдвинуть её с места удастся лишь вместе со стулом. Щуплый паренёк-фотограф хмыкнул и, позвав на помощь двух волков покрепче, унёс возмущенно визжащую сестру невесты прямиком к цветущим кустам и украшенными лентами деревьям, служившим своеобразным фоном. Сергей, глядя на это безобразие, тяжело вздохнул, но на место будущей экзекуции пришёл сам, тревожно поглядывая на пышущую негодованием женщину, по-прежнему восседавшую на пластиковом садовом стуле с величием безумной Дайнерис Таргариан на железном троне.
Вставать возле Сергея сестра отказывалась наотрез, но упрямый человек искусства, радеющий за композицию, силком поставил их рядом, даже руку Волкова самолично уложил Ире на талию, невзирая на протесты. Пока парень щелкал затвором, Ирка пыхтела, как ёжик и пыталась незаметно отодвинуться, а Сергей... а Сергей, наоборот, замер на месте, удивлённо расширив глаза, и будто боялся пошевелиться. Если бы не трепетавшие ноздри и пальцы, нервно подрагивавшие на Ириной талии, можно было подумать, что оборотня хватил удар.
Я не верила своим глазам. Даже поморгала, побоявшись тереть накрашенные ресницы, но картина не изменилась. Выражение лица Сергея было точь-в-точь, как на достопамятной вечеринке – тот же осоловевший взгляд, та же заторможенность движений... серьёзно?! Ирка? У судьбы отменное чувство юмора, как я погляжу, а Валентина Юрьевна, когда вернётся с Гоа, наверняка рухнет в обморок от новостей на личном фронте единственного сына. Мда, такого даже в бразильских сериалах нечасто увидишь, не то что в жизни.
Хихикнув и мысленно пожелав удачи сестре и терпения – Сергею, я покинула фотосет в поисках драгоценного супруга, чтобы наябедничать о превратностях фатума в целом и магнетизме истинных пар в частности.
А Ирка – осталась. Попробуй, сбеги, когда на талии железобетонной хваткой сомкнулись мужские руки, а лицо одеревенело от натужных улыбок на камеру. От катастрофической близости крепкого тела по коже ползали неприятные мурашки, а дышать приходилось сквозь нервно стиснутые зубы, чтобы не огрызаться в ответ на малейшее движение, от которого бросало в дрожь. Паренёк-фотограф сновал вокруг в поисках наиболее удачных кадров, нагло переставлял их обоих, как кукол, и вообще будто в упор не замечал, как Ирку корёжит. Наоборот, подбадривал и лыбился, оптимистично утверждая, что они просто чудесная пара.