Эти двадцать тупиц, включая Свейна, уже гневно перешептывались и гневно зыркали на нас. Смею предположить, что в силу своей доверчивости к различным слухам, они думают, что мы с братьями хотим их угробить. Дураки… Надо быть безмозглым, что бы не понимать: без них мы просто не вернемся к родным фьордам. Поэтому они нужны нам живыми, хотя бы некоторые.
За всё время нашего похода было трудно не заметить, насколько это был дивный край. До боли похожий на наш дом… Могучие деревья, быстрые ручьи полные рыбы, не пуганая дичь, ― это место весьма богато всем тем, что только могла дать природа.
Но несмотря на все красоты, я так же успел заметить, что за неделю блужданий мы потеряли двоих. Воины до сих пор считают виновными нас, якобы это мы столкнули со скалы того юнца, который болтал чуть ли не без устали, и мы же «магией» привлекли того «шатуна». Глупо думать, что нам подвластны звери, хотя нас самих ими и считают.
Еще через несколько дней Сверр сказал, что мы здесь не одни. Какое совпадение, я тоже давно заметил, что дикари совсем рядом. Обычному человеку это не понять, будь ты хоть трижды викинг, воин или мореход. Странно, что он почуял их так поздно, ведь он же «видящий». Ну и ладно, на все воля богов.
***
― Мы нашли их, ― прибежал запыхавшийся разведчик Свейна.
«Конечно, как же нашли! Это они «нашли» нас, уже как несколько дней, и теперь путают следы» ― подумал я, но говорить об этом не стал. Похоже, они хорошие охотники, раз уже столько времени волков водят за нос. Ну что же, это будет славная охота, как и славная дань Великому волку.
Я подозвал к себе братьев, мы молча переглянулись: Сверр поправил топорики за поясом, а Йорген хищно улыбнулся. Отряд двинулся дальше, его повел Двурукий (Сверр), а я взял чуть в сторону. Йорген, прихватив свой излюбленный лабрис, тут же растворился в кустах сразу после нашего разговора.
После расставания с основным отрядом у нас появилась возможность свободного передвижения, в разы стало проще избегать охотников-дикарей, и начать настоящую погоню. Обожаю этот вкус, вкус силы и скорости, вкус превосходства и сладострастного ощущения неумолимого приближения к добыче.
Вдалеке завыл волк. Дикий, настоящий волк. Ему ответили голоса братьев, я вторил им. Дикарь, за которым я пошел, был опытным ― его присутствие и след были едва уловимы, нога легка, а скорость невероятная. Но от меня он не уйдет. Один раз мне даже довелось увидеть след. Я, конечно, знал, что здешние обитатели мелкие, но не думал, что настолько. Этот след казался женским, если ни сказать, что детским. Через пару часов я вновь услышал вой Йоргена, как ему тут же ответил Сверр. Что ж, у парня охота выдалась удачной, а я видимо уже стар для этого.
Ближе к ночи я снова услышал вой братьев, таким образом они спрашивали как скоро я вернусь. К тому моменту я уже вышел к скалистому склону с ключевой водой, отдалённо напоминающий небольшой пруд. Я остановился у густых кустов так как вновь учуял того, кого загонял все это время. Осмотревшись повнимательней, я решил немного подождать, ведь жертва не думала уходить от меня, даже не думала прятаться. Ею оказалась женщина, я бы даже сказал девчонка.
Мне не в первый раз доводилось видеть этих дикарей на невольничьих рынках, но эта ― была особенная. Ее кожа была не смуглая, что обычно для них, а молочно-белая. Девица стояла под потоком ниспадающей воды, в то время, как груда её одежды валялась где-то на берегу. Немного присмотревшись, я понял, что она была из перьев и каких-то шкур, вместо привычного тряпья.
Кристальная вода склеила длинную гриву черных волос, которых никогда, кажется не касался нож. Гладкая кожа блестела в лунном свету, призывно открытые губы… Казалось, что она и вовсе не видит меня, а я ее наоборот ― очень даже вижу. Крупные капли воды скользили по лицу и шее, скатывались ниже к ключице и, минуя нитку со звериными когтями и клыками, спускались на округлую упругую грудь. Вода ночью нынче холодна, что было отчётливо видно по набухшим соскам.
Мое животное начало уже было готово рвать и метать. Я так подставился, стар и сентиментален… Меня, Ульвбьерна, обставила девица. Ну ничего, она еще попляшет. Женщина не нужна Фенриру, поэтому не вижу смысла оставлять ее на свободе, тем более после всего того, что она успела сделать. Я женщин не убиваю, а продать ― продам.