Стоило мне моргнуть, как вдруг ее уже не оказалось на прежнем месте. Пруд был пуст. Она словно испарилась, растворилась в воздухе, исчезла… Не веря своим глазам, я начал озираться по сторонам. А вдруг она решила уйти? Или наоборот ― привести меня в свое становище? Но и у одежды ее тоже не было. Я замер и решил ещё немного подождать, как внезапно ухо обожгло ледяное дыхание, а к шее приставили каменный нож.
Позор мне, позор в двойне! Я не должен возвращаться к остальным, нет, не после того, как меня снова обставила девчонка. Стоило об этом подумать, как я услышал на своем родном языке:
―Тебе здесь не место, железный человек. Тебе и таким, как ты. Уходите, это моя земля, земля совы!
Я был готов умереть с клинком в руках, как воин. Пусть даже меня убила бы девка, но к ещё большему удивлению нож пропал, как и она сама. После произошедшего я так и не почуял дикарей по близости, а это значит, что она была одна. Мне же ничего не оставалось делать, как с позором побрести к основному отряду.
Вернувшись к своим, я слышал перешептывание со стороны команды Свейна. Оказалось, что пленник Йоргена, а точнее пленница, сбежала, если не испарилась. Он рассказал похожую историю о белокожей девице, за что мы сразу были подняты на смех, пока не вмешался Сверр со своим предположением о духах или ведьмах. Это раскололо отряд на: молящихся трусов и наивных смельчаков.
***
На утро наше передвижение значительно замедлилось, казалось сама природа против нас. А словно в подтверждении тому, тут как тут начались всякого рода неприятности.
Пухлый воин, который на днях спорил с Йоргеном, подавился вяленым мясом и издох за несколько мгновений. Разведчик, ушедший далеко от отряда, разбился и свернул шею. За ними преставился помощничек Свейна, который умудрился по собственной же дурости сожрать какую-то ягоду. Не мудрено, что она и послужила причиной его кончине. Подыхал он долго и в муках.
Конечно, все стали винить в этом нас, как тех, кто привел зло к отряду. Некоторые особо невменяемые предлагали даже уйти подальше, дабы их не трогали духи.
За этими бурными упреками мы вышли к излучине реки, когда я почуял дым костра и запах мяса.
― Эй, вы, хватит языками чесать! Мы нашли дикарей! ― словно прочитав мои мысли, гаркнул Йорген.
Особо болтливые сразу подобрались и мы начали двигаться как можно тише, в попытке не спугнуть этих проклятых дикарей. Уже через некоторое время мы вышли к их стоянке, ― это бы охотничий лагерь, который они покинули, судя по всему не так давно. Эти охотники так наследили, что становилось ясно ― эти девчонки не простые, а определённо какие-то ведьмы.
― Ну что ж, тут есть следы ― уже хорошо. Теперь пойдем по ним. Мне надоели эти прятки, сколько раз здесь бывал, а такое впервые. Давайте быстрее закончим и к родным фьордам! ― сказал Свейн. В его голосе слышались нотки неприкрытой нервозности вперемешку с раздражением.
Признаться честно, эта ситуация меня тоже порядком измотала, и я так же хотел скорее вернуться в стаю. Я думал, что это будет последний поход для меня, а по возвращению вернулся бы к обучению молодняка.
Через три дня мы наконец вышли к становищу. Нам нужны живые рабы, поэтому сражение было похоже на какое-то избиение. Стрелы и копья дикарей не пробивали наших шкур и кольчуг, в то время, как мы били их окованными дубинками. Хотя, признаться честно, некоторых особо непокорных мы всё-таки прикончили.
Возвращаться к драккару решили вдоль воды, так мы сэкономим время и есть шанс не заблудиться. Но тут наши злоключения начались по новой. Не проходило ни пары дней, как кто-нибудь не пострадал: одного удушила парочка пленников и тут же сбежала, второй утонул, поскользнувшись на переправе. Не стоило сбрасывать со счетов змей и прочих ползучих гадов. В очередной раз это случилось вновь, когда один из этих недалеких привязался к какому-то зверю похожему на барсука без полосок. Дурак решил показать свою удаль, но попытка не увенчалась успехом ― новоявленным рабам пришлось нести на одно тело больше.
***
Еще через пять дней мы наконец-то вернулись к кораблю, где нас ждала остальная часть команды. А после небольшой передышки и погрузки рабов в трюм, мы принялись делить добычу. По уговору вождей нам отходила самая мала часть, так как мы шли сюда именно за людьми.