Зверь в шоке оглядывал подвал – это была общественная библиотека! Современная – два десятка терминалов с клавиатурой и щелью для носителей. Все терминалы призывно светили зелёным диодом, показывая, что вакуумные батареи в порядке. Подвал освещали тусклые «дневные» лампы.
– Вот на, погрызи, – пригласил осьминог на английском. – и положил на чистый бетонный пол хорошую берцовую косточку. На ней ещё были кусочки варёного мяса, а в глубине костный мозг. – Но я надеюсь, что ты меня не объешь. Впрочем,… – и добавил что-то на латыни. Судя по чеканности речитатива – поговорку или цитату древнего мудреца. Зверь мог бы легко сгрызть кость целиком, но решил не выходить из образа безобидного щенка, и принялся старательно мусолить угощение, лишь слегка оставляя следы зубов. А осьминог уснул на каменном ложе. На самом деле уснул, не попытавшись посадить Зверя на привязь. Как он вообще выжил при таком отношении к безопасности.
У зверя всё зудело внутри – хотелось включить терминал. Но он терпеливо ждал. Только обследовал весь подвал, убедившись, что других входов в подвал нету. Были ещё четыре трубы вентиляции, из которых тянуло сквозняком, но они были узкие, около десяти сантиметров в диаметре, вдобавок, забраны несколькими слоями решётки, как крупной, от крыс, так и мелкой, от насекомых.
На следующий день осьминог пришёл на берег моря и полез в воду. Перед этим что-то сказал сопровождавшей его «собачке» на неизвестном языке ободряющим тоном, и нырнул. Зверь помчался в библиотеку, отвернул камень, не забыл вернуть его, потянув за верёвку, и, волнуясь, нажал на кнопку включения терминала. Он включился! Встав на задние лапы, осторожно, боясь повредить, прикоснулся когтем к экрану, выбрал в меню русский язык, потом, пробежав по каталогу, нашёл звуковой самоучитель арабского для русских. И принялся учить слова. Голос наверняка давно умершей дикторши старательно озвучивал слоги, ударения. Пояснял разницу произношения.
Зверь так увлёкся, что перестал замечать всё вокруг, уверенный, что почует приближение чего угодно заранее. В себя его привёл свист. Свистел осьминог. Зверь вздрогнул – осьминог появился в подвале совершенно бесшумно, и со стороны, противоположной входу.
– Вот так щенок… – сказал он на английском. Оружия у него сейчас не было, только одно щупальце сжимало сетку, в которой снуло шевелились пара крупных рыбин. В настроение преобладало удивление и возмущение. Он бесстрашно приблизился к Зверю. Тот попятился – неизвестно, каким природным оружием наградил осьминога мутаген, но тот явно не боялся. Однако, осьминог не напал, только посмотрел в горящий экран. – Так, русский, значит, – сказал он на английском. – Ты по-английски понимаешь?
Зверь кивнул головой.
– Не бойся. Я тебя не обижу. Вишь, сам как выгляжу. А ведь когда-то я был католическим священником. Хочешь, будем вдвоём жить? Мяса не обещаю, но рыбу всегда добуду.
Зверь фыркнул и, неожиданно для самого себя, послал телепатическую мысль на английском,
«Ты бы поменьше купался. Там, в море, монстров хватает. Страшные»
Осьминог вздрогнул,
– Ты можешь читать мысли?
«Нет, только передавать. Но чужое настроение чую хорошо»
– Здорово ты меня обманул, бегая с палкой. Я ведь правда тебя за собаку принял.
«Я внешне русский волк. Но тут никогда не видели лесных хищников. Думают, собака»
– Волк, значит. Волколак.
«Почему волколак?»
– Так зовут разумных волков, неспособных превратится в человека. Правда, в легендах они кровожадны.
«Легенды правдивы. Я такой»
– Мне послышалось, или в твоих мыслях я услышал самодовольство? Грех это.
Зверь, волколак, закашлял от смеха. Осьминог, не смотря на вид, остался священником.
«Ты мне скажи. Что там за крёстный ход был?»
– Пасха это была православная. На православную пасху огонь над гробом Господнем исходит. Уж две тысячи лет, на каждую православную пасху.
Волколак задумался. Пожалуй, и две тысячи лет назад можно было провести трубы с самовозгорающимся газом. Две тысячи лет работы – надёжно тогда строили. Вот только кто же нынче краник поворачивает?
– Не понимаю, – пробормотал священник. – Почему именно на православную пасху? Она же неправильная, постепенно смещается вперёд по календарю. За каждые четыреста лет на трое суток. Почему же столь великий символ веры был отдан православию, а не папе Римскому.
Волколак смотрел недоумённо – неужели он ИСТИННО верит… Это после всего, что произошло? Но сдержал язвительный комментарий. Вместо этого сказал,