Потом все выгружали добро с плота на подводы, которых, совместно с другими недавно прибывшими, набралось уже две дюжины, и всей толпой пошли на Желябку. Чужеземные воины шли отдельно, окружив свои две подводы, недоверчиво посматривая по сторонам.
По пути то и дело попадались затоптанные норы крысюков. Их и правда было чересчур много. Некоторые норы ощетинивались зубами убитого крысюка. Воины шли слишком плотно, только впереди идущие могли разглядеть норы на дороге, и чужаки то и дело спотыкались.
Среди воинов раздался крик. Прямо в толпе из норы вырвались два крысюка и кинулись на людей. Крысюков убили, затоптав, но двоих они успели ранить. Воины остановились, остальные пошли дальше, только один волхв поспешил к чужеземцам зашептать раны – они не умели даже такой малости.
Желябка раскинулась широко. Периметр был не просто плетнём – это была стена из брёвен высотой в два человеческих роста. Такую не то что нечисть, даже медведь не одолеет.
Для гостей ярмарки изнутри периметра к стене были прибиты добротные сараи из толстых досок, двухэтажные, с большим запасом сена под крышей. Сложив всё добро в выделенном им сарае, все ушли повидаться с знакомыми, договариваться о продажах и покупках. А Серг остался в сарае, сказав, что хочет спать. С той ночи он был всё время молчалив и мрачен. Это заметили все попутчики ещё на плоту. Отец даже пытался разговорить его, но волхв сказал,
– Оставь. Однажды он сам расскажет, если это важно. А может, это его секрет, который не следует знать другим.
Но Серг не собирался делиться своей бедой. Ему не помочь. Волколак правильно сказал – надо будет уйти до того, как начнёт обрастать шерстью.
Когда над Желябкой раздался вой, он не сразу понял, что происходит. А в следующий миг сам воздух засветился зелёным сумраком. Яркие краски помутнели, зато не осталось нигде тёмных уголков.
Когда детям волхвы-учителя объясняли, что если нежить однажды соберётся в армию и нападёт на посёлок, воздух за периметром начнёт светиться зелёным, и вой разбудит спящих. Тогда Серг только весело перемигивался с друзьями. Где ж это видано, чтоб нежить в армию объединилась.
И тут понял. А чем поток не армия. Поток пошёл через Желябку!
Серг скатился по лестнице со второго этажа, где валялся на сене, мимоходом пожалел, что у него нет стальной брони, как на воинах-чужеземцах, схватил из сложенного товара два малых топорика на длинных ручках. Топорики вместе с отцом делали, а ручки он сам вырезал и выварил. Хорошие ручки, дубовые, с стальными клинышками. Такими удобно сучки обрубать.
Выбежать из сарая он не успел – стена периметра внутри сарая вспухла белым комом и разлетелась щепками. И в появившуюся дыру, в которую новорождённый телёнок прошёл бы не нагибаясь, хлынул поток крысюков. Не успев подумать, что он делает, Серг прыгнул на встречу и раскроил топориком голову первому крысюку. В следующий миг, когда на него кинулось сразу несколько крысюков, он вдруг осознал, что встал на пути у потока.
Страх, обида последних дней, ярость – всё это соединилось в мощную волну и вдруг исчезли все звуки, а крысюки почти замерли, двигаясь медленно, словно неспешно плыли под водой.
А его мышцы словно стали деревянными. Двигаться было тяжело и больно, он ощущал, как напряженны каждая косточка, каждое сухожилие. И всё же двигался. Мысли тоже были тугими. Думать, вспоминать было не о чём. Была только схватка. И он отдался ей.
Крысюки лезли, он убивал. В какой-то момент вдруг осознал, что кружится в середине сарая, а крысюки лезут со всех сторон и отлетают к стенам разрубленными тушками, потом этот миг озарения прошёл и он снова ничего не сознавал, был только бой.
Бой кончился неожиданно. Он ещё покрутился в поисках врагов, и вдруг вернулись звуки. Точнее, было тихо, но эта тишина отличалась от той тишины, когда он дрался. Эта тишина была настоящей.
Навалилась усталость, всё болело, будто его долго били. Мешками с картошкой. А потом заставили таскать камни. Вокруг всё было завалено крысюками и залито кровью. В воздухе медленно гасли последние зелёные искры.
Серг опёрся на топорики, как на костыли и начал медленно оседать.
«Нет, так не годится. Сарай сожгут. Надо выйти».
Мысль была верной. Из последних сил, поскальзываясь на крысюках, добрался до ворот. Ворота до половины были завалены телами крысюков. Хорошо, защёлка сверху. Отвернул шпингалет. Ворота со скрипом приоткрылись, в проём вывалились тела крысюков, в них вонзились стрелы.
– Не стрелять!!!!
Мощный голос разнёсся над Желябкой и снова тишина. Серг скользнул по склизким от крови телам в щель, навстречу солнечному дню.