Вокруг сарая стояли люди. Очень много людей. Люди стояли на стене, на домах, на ближайших сараях, забили все просветы меж домами. Копья, топоры, стрелы – всё смотрело на Серга, ближайшие люди пятились. И всё это в полной тишине.
«Во, стояли, ждали, нет бы помочь, – подумал он. – И почему они боятся, я что, начал обрастать шерстью?»
Это была последняя мысль, потом он провалился в беспамятство, не видел, как из толпы к нему бежал отец, как люди распахнули ворота сарая и долго никто не решался приблизиться, пока волхвы не сказали, что живых там нет.
Очнулся в мягкой постели. Рядом на скамье стояла большая чаша тёплого куриного бульона и здоровенный ломоть хлеба. Почувствовав их запах, испытал жуткий голод и съел всё это в полминуты. После этого заметил незнакомого старого волхва, с интересом следившего за ним из дальнего угла.
– Эк ты ешь вкусно.
– Здравствуйте, – смутился Серг.
– И тебе здравия. От кель ты такой взялся, герой?
– Из Анунок.
– Да это знаем. А вот как ты поток крысюков одолел. Про тебя твои анунканцы такого порассказали. Ща пьяные все. Их повсюду угощают, да просят про тебя рассказать. Да вся Желябка пьяная. Это ж надо, поток чрез посёлок пошёл, а все живы и всё цело. Про тебя твои говорят, и первый кулачник ты, и даже супротив волколака драться не боялся. И молотов на тебя не напасёшься, в кузне ломаешь. И колдовство злое тебя не берёт. И девки все за тебя замуж хотят.
Серг начал было смущаться, но упоминание о волколаке направило мысли по другому.
– А чего это от меня люди пятились, когда я из сарая вышел.
– Так думали, чудище какое вышло. Ты ж весь в крови был, на человека и не похож, будто зверь какой. Как периметр заполыхал, посёлок к дыре сбежался, а дыра-то в сарае. Сарай ходуном ходит, рёв там стоит, будто стадо медведей дерётся. Кровь из под него ручьями льётся. Лучники на стене видят, поток сквозь стену в сарай идёт. Пару раз пальнули, так всех снесло ударом потока, хорошо, живы остались, только кости поломали. А потом вообще, крысюки будто с ума посходили, как ринулись все в дыру, все, не только поток, но и вся охрана его, и не шагом, бегом. Пред дырой завал был, боялись, стена рухнет.
– А чего они меня ударом потока не снесли?
– А встал ты удачно. Чтоб взглядом двигать, – и пустая чаша из под бульона плавно всплыла в воздух, – надо это видеть. – Чаша опустилась на место. – А ты не давал крысюкам по много собраться. Не видел тебя поток. Всех положил, слой по грудь тел лежит, а у стен – так до потолка. Вот нарубил ты. Лесорубом бы тебя, сучки обрубать, один бы справился. А на самом ни царапины. Как обмыли тебя в бане-то, глядим – синяков полно, а ран нет. Вот ведь дровосек какой.
– Обмыли?!
Только теперь он заметил, что одет в незнакомое чистое бельё. А его свежевыглаженная одежда сложена недалеко на лавке. И покраснел.
– А то, вся Желябка, да и гости все, всё бегают, когда это герой проснётся, спит сном богатырским и день и ночь, уж отец твой, и тот уснул, не дождавшись, когда ты проснёшься. И все тебя одарить хотят. Девки чуть не подрались, кто тебе рубаху новую подарит. А волхвы по сих пор ворожат в сарае.
У Серга заболела голова.
– Не знаю как так вышло.
– Да зато я знаю. Берсерк ты, парень. Самый настоящий берсерк.
– Бер-Серг? – насторожился Серг.
Волхв затрясся мелким смехом.
– Не Бер-Серг, а берсерк. Человек это, но особый. Как в ярость впадает, не может остановиться, пока вокруг враги живы, или сам не погибнет. Так что забудь, парень, про кулачные бои. Везло Анункам, что не нашлось тебе противника равного средь сверстников. А если б нашлось, поубивал бы ты и его, и тех, кто рядом, и половину посёлка поубивал бы. Вот так-то, парень. Забудь про кулачные бои. Кулачки – это не для тебя. Так всем волхвы и скажут, что тебе кулачки запретили.
– Я ж помог Желябке.
– Да. Крепко помог. Теперь тебя долго помнить будут, бабки внукам сказки рассказывать. А уж чужеземцев ты напугал. Как пришли они, чуяли волхвы, недоброе дело они замыслили, следили за ними, да только, как в тот сарай заглянули, перепугались все, и враз недобрые дела забыли. Уж они-то знают небось, кто такие берсерки. У них каждый мужчина должен уметь людей убивать.
– Есть хочу, – неожиданно сказал Серг. Волхв снова затрясся со смеху. Вошла старушка, держа чрез полотенце чугунок, от которого пахло гречкой и мясом. Серг сглотнул. Следом за старушкой вбежал отец, стиснул его в своих руках,
– Ну, выспался, охотничек? Как же теперь хвосты носить будешь?
Серг не сразу понял. А потом рассмеялся. У охотников был обычай пришивать к одежде хвост убитого крысюка. Серг представил себя под стогом из хвостов крысюков и захохотал в полный голос. Следом за отцом потянулись другие анунканцы, и правда пьяные. Потом пошли незнакомые люди. Все норовили поговорить. Пока старушка не выгнала всех, даже волхва, оставив только отца.