— Господь милосердный, Антон Сергеевич… вы что, смерти моей желаете? — пробормотал Вольский, массируя себе грудь слева под ключицей. — Так ведь и кондрашка хватить может — в моем-то возрасте!
— Прошу меня простить, сударь, — буркнул Дельвиг. — Мне стоило сказать раньше, конечно же. Но эта вещь небезопасна. И я настоятельно не советую прикасаться к ней. Наденьте перчатку, если вам угодно — или хотя бы возьмите тряпицу… И бога ради, будьте осторожны, Петр Николаевич!
— Нет уж, благодарю покорно! — Вольский сложил руки на груди и насупился. — Признаться, мне и самому не слишком-то хотелось трогать эту гадость… Но неужели вы и правда считаете, что нитсшест может кому-то навредить?
— Вы ведь сами сказали, что это древнее проклятье. — Дельвиг пожал плечами. — Темная магия.
— Конечно, всякое может быть… Но едва ли все это многим больше самого обычного суеверия, Антон Сергеевич, — улыбнулся Вольский. — Фольклор, если хотите, — точно такой же, как Баба-яга или Кощей Бессмертный из старых русских сказок. Разумному человеку не стоит недооценивать знания и наследие предков, но уверяю вас, эта странная палочка с птичьей головой на деле не более чем…
— А я уверяю вас в обратном! — Дельвиг поправил сползающие с носа очки. — И хоть у меня пока нет даже догадок о природе той силы, что заключена в нис… нитсшесте — мы уже имели несчастье наблюдать, как…
Его преподобие не договорил: где-то снаружи громыхнул выстрел. И не успело эхо от грохота затихнуть среди деревьев вокруг дома, как ему в ответ раздался вой. Хриплый, протяжный, похожий на волчий — разве что слегка булькающий.
Будто где-то неподалеку спрятался огромный лесной хищник, страдающий бронхитом.
— Господи… что это?! — Вольский еще сильнее вжался в спинку дивана. — Вы слышали, судари?
— Полагаю, солдаты кого-то заметили.
Геловани подал голос впервые с самого начала беседы. Видимо, решил, что появление неведомой твари стоит его внимания — в отличие от сомнительной болтовни о древних скандинавских проклятиях. Но и это ничуть не смутило статского советника — он все так же сидел неподвижно и даже говорил ровно, почти монотонно. Как автомат.
— Упыри? — поинтересовался я. — Кого-то только что подстрелили.
— Боюсь, дела обстоят… несколько хуже. — Дельвиг чуть согнулся вперед и рывком поднялся из кресла. — Судя по всему, к нам пожаловал леший.