— Подожди… Нет... Что ты делаешь? — Я дёрнулась, глядя вниз.
— Что, по-твоему, я делаю? — ответил вопросом он, касаясь губами моего виска.
— Я не хочу… — Я повернула шею в сторону, но вместо того, чтобы уклониться, предоставила ему лёгкий доступ к своему горлу.
— Так ты поэтому вцепилась в мою шею, как обезьяна? — Он прикусил мочку моего уха. — Почему ты не хочешь?
— Прекрати, я сказала. — Я схватила его за запястье, и на мгновение это сработало; он позволил мне вытащить его ладонь из трусов. Но потом рывком он вывернул руку, и роли поменялись, — теперь мою руку удерживал он.
Он прижал мою ладонь к ширинке своего костюма.
— Ты не хочешь это?
Боги на небесах. Его набухший пенис, словно живой, толкался под моей ладонью. Как я могла остаться равнодушной? Я не могла удержаться от желания прижаться сильнее, чтобы прочувствовать древесную текстуру и оценить размер.
Он провёл моей рукой вверх-вниз.
— Тебе не нравится?
— Вовсе нет, это разочарование, — солгала я, перед лицом его бесстыдства. — Видела и получше.
Это лишь придало ему ещё больше решимости.
— Полагаю, ты знаток.
— Ты называешь меня шлюхой? — ответила обиженно, и так же правдоподобно, как девственница, прячущая член в руке.
— Ты всё сделала сама, — заметил он с сарказмом. — Но раз уж ты так много о нём знаешь, не могла бы оказать мне услугу? Пощупай его как следует и скажи, что с ним не так.
Он оттянул резинку и перенёс мою руку внутрь своего костюма. От контакта с голой кожей, натянутой и гладкой на эрегированном члене, мой живот сжался в спазме потребности. Я позволила себе долгое исследование, от основания до влажной головки. По ощущениям и основываясь на своём ограниченном, но скрупулёзном опыте в этом вопросе, я была уверена, — с этим членом всё в порядке. Объёмный и твёрдый, едва расшитый барельефом вен на поверхности, с изысканной перевёрнутой головкой в форме сердца: он был просто великолепен.
«Хватит, я ухожу, это слишком…»
Мои пальцы сжались вокруг него.
«Потрогаю ещё мгновение…»
Я немного сжала, скользнув вниз по стержню одним движением запястья. Мужской стон, вырвавшийся у него из груди, был самым приятным звуком, который я слышала за последнее время.
«Разок посмотрю…»
Взглянув на розоватую головку, выглядывающую из-под костюма и жаждущую моих прикосновений, я плотно сжала губы; мой язык метался между ними, наливаясь возбуждением.
— Скажи на милость, — заметил он. — Можно подумать, ты не так уж и против.
— Самая большая проблема с этой штукой — её хозяин, — совершенно искренне ответила я.
— Да ну? Тогда считай, что его хозяина здесь нет. — А потом шепнул мне на ухо. — Просто возьми его. Он весь твой.
Сказав это, он схватил шнурок от бантика на моих трусах и развязал одним движением, так ловко управляясь с этими завязками, словно у него были годы практики. И я без труда поверила, что так оно и было.
Лайкра мгновенно соскользнула, повиснув на одном из моих бёдер, и внезапная нагота лона вновь пробудила чувство уязвимости.
— Нет. Остановись. — Я покачала головой и быстро подхватила болтающуюся ткань. — Это всё... ошибка. — Если бы я не поставила ему предел, он, без сомнений, довёл бы дело до конца.
«Я не позволю ему, он не будет трахать меня в общественном душе. Я достойна большего».
— Могу сказать, что тебе это нравится. Можешь притворяться, что это не так, но я чувствую, — между нами есть связь. — Он подхватил меня под одно колено, приподнимая. — Давай, детка, прекрати паранойю и расслабься.
Его бок, с наполовину обнажённым твёрдым членом, прижался к моему животу. Он схватил в кулак и тёрся членом, завоёвывая близость, которую я не собиралась ему предоставлять. Это было слишком.
— Я сказала «нет», ты животное! — разозлилась я, отпихивая его назад. Моя рука потянулась за очередной пощёчиной, но на этот раз он был готов и перехватил раньше.
Он прижал моё запястье к стене, рядом с моей головой. Я попыталась вырваться, но хватка его пальцев стала ещё крепче, обездвиживая меня.
— Отпусти меня... — зашипела я, сердце бешено колотилось.
Другой рукой он обхватил моё лицо, заставляя посмотреть в его глаза. В них бурлил смерч из желания, разочарования и ярости, в котором я запуталась, как в зыбучем песке.
— Хорошо, сейчас я тебя отпущу. — Он говорил шёпотом. — Ты же знаешь, что к концу отпуска ты всё равно станешь моей, Вонючка.
— Не рассчитывай на это, мудак! — ответила я, продолжая ощущать его манящую твёрдость. У меня перехватило дыхание, я боролась не только с ним, но и с собой, до такой степени, что мне захотелось заплакать.
Подушечкой большого пальца он скользнул по моему подбородку.
— Когда введу в тебя член до самого основания, ты изменишь свою точку зрения, — хвастался он с чрезвычайной уверенностью. — Держу пари, ты превратишься в мёд, будешь такой сладкой.
Эта фраза заставила меня вздрогнуть. Не потому, что он произнёс её со злым умыслом, и не потому, что я восприняла как угрозу насилия, а лишь потому, что я боялась, что он может оказаться прав. У меня уже появилось подозрение: с ним на мне и внутри меня я перестану быть собой, мне грозит серьёзная опасность потерять контроль над собой и забыть, кто я и каковы мои цели.
Этого не должно было случиться.
Я убрала его руку от своего лица.
— Тебе повезло, что между нами больше ничего не может произойти, иначе проиграл бы пари.
— Ради всего святого, ты никогда не сдаёшься! — В раздражении он ударил по смесителю, выключая душ.
— Никогда. Пришло время тебе завязывать, раз и навсегда. — Я указала на своё всё ещё крепко зажатое запястье.
Он понял, глубоко вздохнул и отпустил меня. Он даже сделал шаг назад, подняв руки.
Освободившись, я отошла в сторону, ближе к стене, и поправила обе части своего бикини. Вместо бантиков, я завязала запутанные узлы, поскольку всё ещё была взволнована.
Парень просто наблюдал за мной, прислонившись спиной к стене. Так лучше, всё равно больше нечего было сказать. Он проиграл игру, и, учитывая то, что было в его костюме, ему потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы прийти в себя, чем мне.
Однако его взгляд вовсе не выглядел побеждённым, поскольку, скрестив руки на груди, он наслаждался последним взглядом на мои прелести.
— Вонючка, — окликнул он, когда я открыла дверь. — Ты ничего не забыла?
— Что? — Я проверила, на месте ли обе части моего костюма.
— Как насчёт «спасибо»? В конце концов, я спас тебе жизнь.
И потом, последнее слово всегда оставалось за мной.
— Ты прав, ты спас мне жизнь. — Я кивнула и постучала пальцами по дереву двери, сожалея, что не обратила внимания на эту довольно важную деталь. — Это было очень героически с твоей стороны. Я действительно должна сказать, от всего сердца…
Он оторвал плечи от мозаичной плитки, на его губах появилась улыбка Казановы. Он ждал.
А мой средний палец поднялся, крутясь в воздухе, в подражание жесту, который он посвятил мне в аэропорту.
— Это я хотела тебе сказать.
Вместо того чтобы умереть, его улыбка расширилась и превратилась в смех, когда я повернулась к нему спиной и вышла из душа. Звук был заразительный, от него слегка расширились даже уголки моего рта.
Мне не нужно было кусать губы, ведь парень остался в душе и не видел меня.
Мы поссорились, мы должны были быть в ярости. Как могло случиться, что оба были так глупы?
От него этого следовало ожидать, но я? Похоже, я потеряла литры мозга в этом душе, которые утекли вместе с водой.
Глава 3
Хейли (официантка, которая подавала мне ужин), заверила, что бармен готовит восхитительный коктейль из рома и ананаса. И поскольку выпить казалось единственным разумным способом закончить этот сумбурный день, я направилась прямо к бару в лаундж-зоне, что располагалась за большим бассейном. Пространство на открытом воздухе, усеянное элегантными шезлонгами, приятно освещалось приглушённым светом и лампами со свечами. Мне понравилась мягкая атмосфера, сопровождаемая гулом разговоров и нотами босановы на заднем плане. Я поставила свой мобильный телефон на беззвучный режим именно для того, чтобы никто не отвлёк меня от этой магии.