Противник нанес удар. Выжег побережье большой земли – его с таким трудом отвоевали недавно, – уничтожил флот, поразил северную оконечность архипелага. Пролив не остановил новое оружие. Новую магию. Связи с боевыми частями на континенте нет.
– Нет связи, – повторила Миора. Ее шепот был тише шорохов и хруста эфира. – Но там же…
Не перечислить всех, кто там, на фронте. Всех, кого пришлые забрали на свою войну, заставили сражаться – и ради чего? Врагов с большой земли здесь никогда и не видели.
На фронте остались двоюродные братья Миоры и ее сестра. Друзья Аркама, его старший брат. Дети и внуки тех, кто был на обряде сегодня. Почти треть людей острова.
Там осталась та, кого Аркам с детства звал своей нареченной. Та, что должна была надеть венец жрицы, но пришлые решили по-своему. Сказали: она будет боевым магом, такой сильный дар, а вам пришлем другую, у нас есть подходящая девочка, тоже способная, она справится.
Если бы они не вмешались…
Аркам мотнул головой, отгоняя дурные мысли, и привлек к себе Миору. Она уткнулась ему в плечо.
– Связь починят. – Хотел успокоить, ободрить, но слова звучали беспомощно, кто им поверит. – Скоро все узнаем.
В дверь постучали, когда солнце коснулось полудня.
Миора давно скрылась на заднем дворе, не могла больше сидеть в доме, ждать новостей. Аркам не стал ее удерживать. Ему и самому хотелось уйти, хоть обратно к священным шатрам, хоть на тропы, карабкающиеся к пастбищам. Лишь бы подальше от радио, от невнятного бормотания.
Аркам успел переодеться, стал неотличим от простых жителей острова. Все давно уже ходили в одежде, завезенной пришлыми, она и правда была удобной: штаны с множеством карманов, широкие рубахи, сандалии на прочной подошве. А шаровары и многослойные покрывала превратились в наряды жрецов и старейшин, в облачения для ритуалов и больших собраний.
Стук повторился, настойчивый, резкий, и Аркам поспешил к двери.
На крыльце стоял Кеват, слуга и помощник отца. Взглянул исподлобья, вынул изо рта изжеванную травинку и, словно нехотя, поклонился и начертил в воздухе знак Зари. Сколько Аркам себя помнил, Кеват всегда был таким, немногословным и хмурым. Слышал ли уже сводки с фронта или больше не включает радио? Он ждал с войны сына, но два года назад узнал, что не дождется.
– Вождь зовет тебя, – сказал Кеват.
Должно быть, отец тревожится, хочет, чтобы Аркам был рядом. Или сегодня соберутся старейшины, будут решать, что делать, им нужно услышать волю богини. Если так, то и Миоре придется придти.
– Вниз поедете, – пояснил Кеват.
Больше ничего говорить не стал. Кивнул на прощанье, спрятал руки в карманы, спустился по скрипучим ступеням и побрел прочь.
Отец собрался вниз, к бухте, в селение пришлых! Конечно, они должны что-то знать.
Аркам вбежал в комнату, огляделся, пытаясь вспомнить, куда положил пропуск. Солнце исчезло из окон, воздух потускнел, и разбросанные по полу подушки казались выцветшими и пыльными. Приемник шипел и взвизгивал, сквозь шум прорывались прежние слова: вражеский удар, потери, связи нет.
Бумажник нашелся на полке среди книг. Аркам открыл его, проверил документы, закатанные в прозрачную пленку. Освобождение от воинского призыва, пропуск на закрытую территорию, удостоверение личности. Все было на месте.
Уже снаружи Аркам замешкался, едва не вернулся за Миорой. Она расстроится, если он уедет без нее, даже не предупредив. Но он не сможет объяснить, почему так невыносимо ее видеть среди пришлых, на асфальтированных дорогах, в бетонных жилищах. Нет, пусть остается дома. Вождь не звал Миору.
Уличная глина рассохлась, пылила от шагов. Горячий ветер царапал песчинками кожу, над изгородями перешептывались усталые смоковницы. Уже осень, а так жарко, впору начинать молиться о дожде. Но кто придет на обряд, кто вместе со жрецом напоит землю кровью? Только старики.
Аркам невольно окинул взглядом дома: кровли из пальмовых листьев, вьюнки, ползущие по стенам, темные провалы окон. Тихо, ни разговоров, ни смеха, хозяева далеко. Трудятся на пастбищах, в поле, в порту и в шахтах за перевалом. А многие жилища и вовсе стоят пустые, никто в них не возвращался уже много лет.
С окраины донесся вой мотора, и Аркам ускорил шаг.
Машина ждала на обычном месте, за последними оградами. Каждый раз Аркам удивлялся, почему она еще на ходу, почему не превратилась в мертвый остов. Давным-давно ее подарили отцу пришлые, она была старше Аркама. Но не сдавалась и сейчас тарахтела, готовая сорваться с места. Брезентовая крыша дрожала, в воздухе плыл ядовитый привкус выхлопа.
Отец сидел за рулем, листал толстую растрепанную тетрадь. Аркам помнил: там списки тех, кого забрали на фронт, погибшие подчеркнуты красным. Отец водил пальцем по строкам, бормотал что-то, но расслышать не удавалось. И лица его Аркам не мог разглядеть, – видел лишь волосы, седые пряди вперемежку с черными.