Аркам помнил, где ее держат.
В западном крыле, в комнате, где нет ни одного угла, пол пружинит под ногами, стены податливые и мягкие, а из круглого окна видно море.
Женщина в приемной ни о чем не спросила Аркама, проводила усталым взглядом. Не остановили его и дежурные возле стальных дверей – лишь молча полистали документы. Коридор тянулся, гудели лампы на потолке, свет дрожал, воздух казался безвкусным. Как в дурном сне.
Где же все пришлые? Обычно здесь было людно, работники носили кипы документов, катили тележки с прозрачными коробами. Там мерцали свет-камни, в высоких колбах качались цветные растворы. Никогда Аркам не встречал тишины в этих коридорах, тут вечно трудились, пытались на крупицы разобрать силы души, извлечь пользу, вытянуть энергию, создать самое мощное оружие в мире.
Но, видно, не успели. Враг их опередил. Может, теперь бросят свои искания, уплывут домой? Вдруг уже толпятся на пристани? Нет, глупо даже мечтать об этом.
Коридор изогнулся. В тупике белела приоткрытая дверь: блестящие петли, прозрачные оконца, надписи, неразличимые издалека. Тишина рассыпалась, заполнилась голосами, звоном металла, журчанием воды. Аркам ускорил шаг.
Створка легко поддалась, пропустила в зал. У питьевого фонтана стояли две девушки – в глухой одежде, волосы укрыты косынками – и наполняли пластиковые стаканчики, один за одним опускали на поднос. Из-за стола поднялся парень в военной форме, посмотрел протянутый пропуск, сверился с длинным списком.
– К Вийви, да? Она как раз вернулась, ведут сюда.
На мгновение мир стал прозрачным и звонким, чужие жизни расцвели вокруг, и сестру было ни с кем не спутать – поющая струна, родная кровь. Но что за новый свет в ней, незнакомый и знакомый? Аркам потянулся навстречу, пытаясь понять, и тут же вновь надвинулись стены, воздух поблек. Жреческий дар уснул.
Застонала дальняя дверь, и в зал вошла Вийви. Ступала тихо, смотрела под ноги – так отрешенно, будто видела что-то сквозь плиточный пол. На лбу у нее темнела свежая царапина, в коротком ежике волос запуталась травинка. За сестрой шли двое. Отставали на шаг, но Аркам знал – готовы скрутить ее, удержать. Наверное, уже заставили выпить лекарство, и теперь Вийви пройдет мимо, не повернется, не узнает Аркама. Каждый раз так было. Иногда она встречалась с ним взглядом, но молчала. «Повреждение из-за магии, – объясняли пришлые. – Она больше не говорит».
Вийви замерла, судорожно вздохнула и метнулась через зал. Охранники не успели ее схватить, – она обняла Аркама, вцепилась в его рубашку, скомкала. От Вийви пахло лесным мраком и изломанными стеблями. Аркам осторожно взял ее за плечи, хотел успокоить, ободрить, но не успел произнести ни слова. Вийви заговорила.
– Аркам. – Еле слышный шепот, горячий и торопливый, но все же прежний голос, голос старшей сестры. – До утра оставайтесь дома, не спускайтесь к морю. До утра, запомни.
Охранники уже подоспели, Аркам видел встревоженные лица, блеск иглы.
– Прощай, – выдохнула Вийви и уронила руки, послушно отступила к своим тюремщикам.
– Простите, что так вышло, – сказал один из них. – Мы думали, она сейчас стабильна.
Вийви вновь смотрела в пол, ничего вокруг не замечала.
– Можно мне с ней побыть? – спросил Аркам.
И тут же понял – нет, не разрешат, не разобрали, что она сказала, может, и вовсе не услышали, но не позволят ему остаться рядом.
– Вийви нужно отдохнуть, выспаться, у нее же ночная смена.
Аркам заставил себя кивнуть.
Отца он нашел снаружи. Тот стоял у крыльца, смотрел на холмы, на пыльные проплешины среди зелени и сверкающую мозаику солнечных батарей. Не прикрывал глаза ладонью, не прятался в тени, будто зной был ему нипочем. Когда Аркам подошел, отец не обернулся, лишь бросил через плечо:
– Видел Вийви?
– Ее сразу увели, – ответил Аркам.
Нужно рассказать. Он думал об этом, пока они шли к навесу, под которым ютилась машина, и пока отец заводил ее, сосредоточенно и хмуро. Но мотор надрывался, ревел, от запаха горючей смеси мутилось в глазах. Улицы поселения остались позади, дорога ползла вверх, встречный ветер трепал волосы, но не мог успокоить мысли. Вийви заговорила – отец должен знать об этом. Вождь должен знать, что она сказала. Аркам перебирал камни священного браслета, они соскальзывали один за одним, будили память об утреннем ударе, о волне чужой силы. Разве не звучал ее отголосок в прикосновениях Вийви, в ее словах? Нельзя скрывать это.
Но если отец узнает, то развернет машину, потребует у пришлых привести Вийви, решит поговорить с ней, и чужаки узнают о ее словах. А она не хотела этого. Может быть, ее просьба – безумие, морок от уколов и таблеток, но…