Я стояла на четвереньках и тяжело дышала, боясь, что если попытаюсь встать, то вновь рухну на землю. С досады я вонзила ногти в мягкую землю поля, на которое, собственно, и упала, но этим лишь еще раз навредила себе, напоровшись на колючки. От обиды в глазах защипало и я поспешно вытерла их рукавом - Шейн ненавидит слезы.
Словно услышав мои мысли, он мягко спланировал к земле и в сантиметрах пятидесяти расслабил крылья, чтобы в следующее мгновение, мягко ударившись об нее, обратиться человеком.
- Жива? - Он подошел ко мне и нагнулся, пытаясь разглядеть есть ли на моем теле кровь. Не увидев ее, Шейн тотчас расслабился и легким движением руки заставил меня подняться.
- Как всегда никакой нежности. - Вздохнула я.
- Никакой. - Согласился он и обрушил на меня очередной за сегодняшний день удар.
Я моментально завалилась на землю, ощущая во рту привычный вкус крови. За последние годы я уже привыкла к этому.
- Вставай! - Шейн снова схватил меня за плечи и, поставив на ноги, снова нанес удар, откинувший меня обратно на землю.
- Черт! - Я попыталась подняться, но парень с размаху ударил по ребрам и я уже окончательно свалилась.
Как я мечтала порой, чтобы при очередном избиении ребра вонзились мне в легкие и я наконец-то умерла! Но нет же! Боль и не собиралась утихать. Я закрыла глаза.
Вот уже почти двадцать лет каждый мой день проходит так. Сперва полеты, потом избиения, благо организм регенерирует быстрее, чем у оборотня. Хотя я неверно выразилась - я тоже оборотень, ибо сам этот термин подразумевает единение двух существ - человека и зверя, в моем случае птицы. Таких как я мало, если собрать нас со всех континентов, то едва ли наберется больше пяти сотен. Мы в особом почете у высших сообществ - ничем не отличаемся от обычных птиц, что, например, не скажешь про простых оборотней, которые только размерами гораздо больше волков, не говоря уж о повадках и оттенках шести. К тому же от нас не скрыться - мы единственные царствуем в небе. Обычный оборотень может сколько угодно рычать, скулить, подпрыгивать мы никуда не денемся от него, если придется вести слежку.
А еще мы живем дольше чем кто-либо из низших рас - если переводить в людские года, то получается двадцать к одному, так что, несмотря на свои сорок, я чувствую себя и выгляжу на двадцать, а Шейн, разменявший недавно шестьсот шестьдесят первый год, выглядит на тридцать три. Шейн с рождения полуптица, оттого между нами такая огромная разница в оборотничьем возрасте, хотя в человеческом все выглядит совсем не так страшно.
А еще Шейн мой учитель - способности полуптиц таковы, что нам, хотим мы того или нет, приходится подчиниться своему предназначению, а именно слежке и сопровождению. Мы, если можно так сказать, наемники. Шейн учит меня быть сильной. Из полуптиц я самая младшая и поэтому мне приходится труднее всех. Я должна не только уметь летать, замирать, вести незаметную слежку, но и владеть человеческим телом – драться, прятаться, бегать и, главное, терпеть боль, какой бы сильной она бы ни была.
Вот почему теперь я без сил лежала посреди поля, а капли дождя смывали кровь с моего лица. Боже, а ведь завтра будет еще один такой день, а за ним сотни, тысячи других, где я снова буду пушечным мясом. Хотя, опять же, я не права - Шейн как раз учит меня как не стать этим самым мясом. Шейн стал первым, кого я увидела после того, как стены яйца треснули. Мне до сих пор не понятно, что это было за место и как я оказалась именно там, но это и не важно - важно лишь наше предназначение и ничто больше.
Собрав все силы я села. Под дождем полевые травы стали пахнуть еще сильнее и я с трудом справилась с приступом дурноты, завладевшим мною от смешения ароматов. Борясь с тошнотой, я опустила голову между коленей.
- Все хорошо? - Ко мне бесшумно подошел Шейн.
- Угу. - Пробормотала я в ответ, даже не пытаясь скрыть дрожь в голосе.
- Перестань, Бриана. - Ласково попросил он и помог мне подняться на ноги. - Как будто я все это делаю ради удовольствия.
- Верно, лучше умереть на тренировке, чем на деле. - Привычно повторила я девиз.
- Ты еще мне скажешь спасибо. Помнишь как ты боялась учиться летать? А сколько костей сломала, прежде чем смогла продержаться в небе минуту? А чтобы ты сейчас делала, если бы не умела летать?