Бывалые корсары очень редко расстаются со своими верными клинками, и чтобы они не попали после их смерти в чужие руки, применяют какую-то темную магию на крови. Например, легендарный Одноглазый Кракен, померший лет восемьдесят назад, наводил ужас на морских купцов и на побережья Дарсии и Сиверии. Жуткий был пират, водивший шашни с магией. Так вот, умирая, он наложил заклятие на свое оружие, начиная от ножей и заканчивая тяжелым кутлассом. Огромные сундуки с несметными сокровищами он спрятал в одной из островных пещер архипелага, а оружие — совершенно в другом месте. Одноглазый Кракен всерьез хотел вернуться в мир живых после смерти, потому что верил в свое предназначение.
После этих слов у меня по спине холодными когтями прошелся страх. Что-то не по себе стало. Неужели здесь тоже верят в некую предопределенность? А если этот чертов Кракен сейчас плавает во временной капсуле и ждет своего возрождения?
Деревяшка обратил внимание на то, как я схватился за эфес кортика и усмехнулся:
— Думаешь, твой кортик связан заклятием? Это тебе шкипер Хаддинг сказал? Да вижу я, чье это оружие. Старая история, всем известная, кто давно с Хаддингом ходит. Вот что я скажу тебе парень: бояться магии не надо. Темная она или светлая — один хрен не разберешь. Но в любом случае отважных парней чародейские заклятия обходят стороной. Заговоренный клинок сам хозяина находит.
В общем, такая история. И я всерьез призадумался над словами Деревяшки. Магия Тефии для меня была непроходимым лесом. Я про нее ничего не знаю, даже будучи Вестаром Фарли. Так, общая картина удобно расположилась в голове, иногда подкидывает ответы на простенькие вопросы, а чтобы покопаться серьезно — нужны знания иного уровня.
Наконец, ожидание похода закончилось. Унылое осеннее солнце одного из многих обычных и монотонных дней только-только поднялось краешком своего диска над свинцовыми водам, как бухта Инсильвады огласилась свистом боцманских дудок, зычно зазвучали команды и дробный топот ног по палубам окончательно разбудил остров. На причал высыпали провожающие. Пусть их было не так много — в основном, свободные подруги пиратов, работники, бойцы гарнизона, среди которых остались наши бравые Леон и Михель — но ощущение небывалого душевного подъема, казалось бы, забытого, вновь наполнило меня по самую макушку. Даже мурашки по спине побежали.
«Ласка», как и подобает флагману, первой вышла из бухты, задавая порядок движению. За ней потянулись отремонтированные «Забияка» и «Морской дьявол», потом, выдерживая интервал, друг за другом, распустив паруса по ветру — «Лягушка», «Сверчок» и «Игла». Вот и вся наша флотилия. Я еще не представлял, с чем мы столкнемся, и поэтому старался вызвать на откровение Свейни или на худой конец штурмана Трикстера, чтобы узнать хотя бы примерную расстановку сил. Все ли фрайманы согласились на захват Салангара, или кто-то пошел в отказ?
Свейни носился по палубе, и при очередном моем вопросе тихо прошипел:
— Уймись, Игнат! Прижми свою задницу и не мельтеши под ногами! Придет время — сам все узнаешь! Слишком любопытная макрель на борту появилась!
Намек понял. Макрели не пристало интересоваться планами пиратской верхушки. Ее дело заниматься своими жалкими делами, плавая по дну.
Пошли весело. Мористее стало совсем свежо, и ветер, натянувший паруса, погнал эскадру к точке рандеву, как пояснил мне бывалый Малыш. Мы сидели на канатах, сваленных на полубаке, и рассеяно глядели по сторонам, силясь увидеть ту огромную силу, которую обещали собрать фрайманы. По левую сторону от нас удалялись необитаемые острова архипелага.
— Вон там, — палец-сосиска Малыша ткнул в один из островков, спрятанный между скалистыми выходами, похожими на зубы дракона, и густо поросший высоченными деревьями. — Ты же хотел знать, где остров Магов находится. Любуйся.
— А как до них добраться со стороны Инсильвады?
— Зачем тебе чародеи? — пират с удивлением посмотрел на меня, словно заранее записывая в покойники. — Они же вредные, чуть что не по-ихнему, сразу сжечь норовят.
— Мне интересно, — лениво ответил я. — Всю жизнь мечтал с колдунами пообщаться. В армии-то особо не наговоришься, да и не подпускали нас ближе, чем на сто шагов. Незачем сиволапым с аристократией якшаться. Их палатки стояли в офицерском ряду.