— Слушай внимательно, — шепчу ему в ухо, а сам режу веревки. — Спрячься где-нибудь, не высовывайся. Понял? Не мешайся под ногами!
— Игнат? — оживился Довер. — Ты как здесь оказался?
— Морской дьявол принес! Потом расскажу! А сейчас живо укройся… Да в ящик прыгай!
— Эй, Харви! Ты где потерялся? — услышал я голос еще одного вахтенного. Нет, все-таки дисциплина среди каторжан присутствует. Надеюсь, не слишком железная. Ходит, орет. Ну, да, откуда ему знать, какие посетители на борту появились. Только бы Довер не сглупил и не помешал нам.
Вахтенный проорал еще раз и коротко всхрапнул, как дремлющая лошадь. Ага, это Малыш вступил в игру. Мы встретились возле шкафута и без лишних слов прокрались на капитанский мостик. Отсюда можно было разглядеть, что творится на верхней палубе. Кажется, больше никого нет.
— Дальше что? Навестим капитана?
— Пошли, — согласился я. В самом деле, пора брать «языка». Но сначала нужно Довера подключить. Этот непослушный товарищ не стал прятаться, и крался за нами.
— Довер, поди сюда! — окликнул я помощника шкипера, и как только он смущенно вырос передо мной, отчаянно дрожа от холода в промокшей и прилипшей к телу рубашке, попросил его: — Надо запереть нижнюю палубу. Есть что-нибудь приличное, чтобы эти уроды люк не вынесли?
— Справлюсь, — кивнул Довер. — Костыля кинули в трюм к нашим парням. Полкоманды за борт выкинули выпотрошенными. Я же глотки им порву….
— Заткнись, Довер, — приказал я. — Все потом. Сейчас главное: не допустить, чтобы каторжане выбрались наружу. Мы пока навестим пахана с корешами…
— Пахана? — не понял помощник, но Малыш без слов развернул его и подтолкнул в спину. Дескать, занимайся своим делом, а нам не мешай.
Капитанскую каюту мы нашли по звукам, доносившимся из-за дверей. Пьяные выкрики, грохот мебели, как будто в помещении резвились и скакали на стульях. Я переглянулся с Малышом и еще раз предупредил:
— Врываемся, работаем по секторам. Ты чистишь слева всех, кто встанет у тебя на пути, а я справа. Не пересекаемся.
— Почти ничего не понял, — признался напарник, — кроме того, как мне топором махать.
Он хмыкнул и подкинул в руке небольшой удобный топорик с гладкой ручкой, отполированной до зеркального блеска. Я несколько раз грохнул кулаком по двери.
— Что за урод там долбится? — через минуту тишины раздался рык. — Кого чертова задница принесла?
— Это Харви, — я поднес ко рту ладонь, чтобы речь звучала невнятно. — У нас неприятности! Корабль сорвало с якоря, и мы сейчас налетим на скалу!
— А что ты здесь делаешь? — дверь распахнулась, представив нам худого как щепка мужика с оголенным торсом, по которому фиолетовой росписью шли разнообразные татуировки, которые трудно было рассмотреть из-за скудного освещения в коридоре. — Отвязывай этого обглодыша от мачты, бери Тага, Дорна, Щербатого и живо…
Договорить он не успел. Мой клинок вошел ему в подбородок, пробил гортань и задел мозг. Смерть была мгновенной. Я оттолкнул умершее тело от себя, выдернул нож и шагнул в каюту, сразу же уходя вправо. Малыш подобно ожившей горе ворвался следом и снес половину черепа бандиту, попробовавшему сопротивляться с каким-то ржавым тесаком. Второй мгновенно понял, что его сейчас тоже будут убивать страшным способом, и задрал руки. Мощный кулак обрушился ему на голову и уронил на пол.
Я же остался наедине с жилистым, высоким, с бугристыми мышцами на груди каторжником, хищное как у росомахи лицо которого не испытало даже толики страха. Он схватил лежащий на столе среди объедков нож и метнул в меня, да так резко, что я не успел среагировать.
Клинок со странным звоном отлетел от моей груди, а у бандита мгновенно исчезла злобная ухмылка. А ведь не трус, видно сразу. Только не предполагал, что встретится с человеком, «заговоренным» с помощью амулета. Я с теплотой подумал о Рамасе, сотворившим шедевр магического артефакта.
Мой кинжал влетел в горло этого верзилы. Смысла брать его в «языки» не было. Он ничего не расскажет, потому что живет по своим законам, а вот его «шестерка», оглушенная Малышом, нам пригодится.
— Лихо ты кидаешь железки, — покачал головой Малыш. — Корявый мне рассказывал, да я не поверил.
— Зря не веришь своим братьям, — назидательно сказал я, аккуратно вытаскивая нож из раны каторжника, чтобы не запачкаться кровью. Сейчас польется, как из свиньи. — Надо доверять людям, с которыми ходишь по одной палубе.
Малыш ничего не ответил, только хмыкнул, о чем-то подумав. Рывком поднял обмякшее тело оставшегося в живых каторжника и усадил его за стол. Отвесил пару оплеух. «Язык» открыл глаза и затравленно огляделся по сторонам.