Примечание:
[1] Туак — алкогольный напиток, традиционный для южных и восточных областей Аксума. Чаще всего изготавливают надомным или кустарным способом. При перегонке получается крепкий туак — туак керас, который экспортируют в Сиверию и Дарсию.
Глава 8. Открываем карты
Воняющая выхлопами газов бронированная колонна втягивается в узкую горловину между нависающими над дорогой холмами. Холодок страха ползет по позвоночнику, а жаркие капли пота скапливаются под тактическим шлемом. Я знаю, что нас ожидает, но не могу препятствовать грядущим событиям. У меня почему-то не двигаются ноги. Чернокожий боец, имени которого я не помню, скалится в полутьме железной машины и что-то кричит. Пробую пошевелиться, но все впустую. Рядом со мной кто-то хнычет, тихонько, как котенок. Девочка, которую мы подобрали в уничтоженном повстанцами городе. Как же ее зовут?
— Как твое имя? — бормочу я, вцепившись в кресло странной конструкции. Опутывающие меня провода и прозрачные шланги уходят в глубину броневика. — Скажи свое имя…
— Салиска! — всхлипывая, говорит девочка и хватает меня ледяными руками за запястье, в котором торчит катетер. Что за чертовщина? — Забыл, что ли?
— Почему ты ревешь?
— Тебя убьют! — всхлипывает она. — А ты обещал, что позаботишься обо мне!
— Кто меня убьет? — язык еле шевелится, во рту становится кисло.
— Эти противные пираты! Старые, противные ублюдки, свившие свое гребаное гнездо на острове!
Голос Салиски меняется до неузнаваемости, растягивается, как капля меда, падающая с ложки, а в уши врывается перестук пулемета, крик черного бойца и жуткий удар по железному корпусу.
— Чтоб тебя кракен поимел, Игнат! — орет кто-то голосом Свейни.
Я открываю глаза и смотрю на помощника капитана, скрючившегося возле моей койки. Неведомым образом мне удалось схватить его руку и выкрутить на болевом приеме. Причем во сне!
— Извини, кошмар приснился, — я отпускаю Свейни и рывком сажусь на краю кровати.
Свейни, тихо ругаясь, присел рядом, поглаживая запястье. Я быстро пробегаю взглядом по казарме. В узкие оконца льется солнечный свет, в помещении никого нет. Наверное, братва разбрелась по острову, одуревая от безделья.
— К дьяволу! — помощник капитана поднял голову и посмотрел на меня очень внимательно. Потом почесал аккуратную бородку. — У меня давно мысли крутятся, Игнат, что ты дурака валяешь. Ты даже не странный, ты опасный тип. Сначала Брадур, потом победа на ристалище, а теперь вот захват корабля в одиночку.
— Было бы что захватывать, — фыркнул я, энергично растирая лицо, чтобы снять дремотное состояние. — Куча перепивших вина идиотов.
— Угу, и руку мою чуть не сломал, даже не проснувшись, — Свейни наклонился ко мне, сверля взглядом темно-серых глаз, в которых плескалось недоверие. — Послушай, парень, ты бы признался сам, откуда взялся и чего тебе здесь надо. Если за дело возьмется Бьярти — тебе не поздоровится.
— Не дави на жилу, Свейни, — лениво ответил я. — Говорено уже: я обычный солдат, приговоренный к каторге. Вы меня вытащили из дерьма, чему я благодарен. Но копаться в моем прошлом не стоит. Оно такое же темное, как у всех нас на Керми.
— Хорошо, — помощник хлопнул меня по колену и встал. — Но хочу предупредить: увижу, что ты маячишь за моей спиной — убью… Пошли, с тобой хочет Эскобето поговорить.
Мы как ни в чем не бывало вышли из казармы, я поприветствовал Деревяшку-Сильвера, все так же околачивающегося возле крыльца, и потопал за Свейни, думая, что придется перебираться на «Ласку». Командор в последнее время частенько оставался на корабле, гоняя вахтенных и приглядывая за рабами, занимающимися самыми грязными работами: чистка гальюна, просмолка щелей в трюмах, плотницкие работы и много чего другого, на что руки экипажа не доходят.
Однако мы пошли не на причал, а свернули на дорогу, ведущую в поселение, где жили шкиперы нашей флотилии и их помощники. Кстати, Свейни и капитан Хаддинг тоже имели здесь свои аккуратные домики. Мне стало любопытно. Я еще ни разу не был в гостях у командора, и мне хотелось узнать, правда ли он женат или имеет подругу. Да и вообще, увидеть Эскобето в домашних условиях — это как прикоснуться к дивным чудесам. Значит ли приглашение в свой дом неким пропуском в ближний круг? Вот что интересно.