Они прошли глубже в зал и увидели это.
В самом центре пространства возвышалась огромная стеклянная конструкция — нечто вроде гигантской капсулы, уходящей вверх почти до самого потолка. Стекло было прозрачным, но в нём странно ломался свет. Внутри медленно двигались полупрозрачные фигуры, напоминающие тени или призраков. У них не было чётких очертаний, но в их движении ощущались боль, тревога и безмолвная мольба.
— Боже… что это? — прошептала Наталья, не в силах отвести взгляд.
Ответ прозвучал у них за спиной.
— Добро пожаловать.
Они обернулись.
Перед ними стоял молодой мужчина, на вид около тридцати лет. Его лицо было спокойным, почти приятным, но в этом спокойствии чувствовалась холодная отстранённость. В его внешности было что-то почти безупречное. Светлые, почти пепельные волосы мягко спадали на лоб, подчёркивая холодную ясность его взгляда. Черты лица были правильными и выразительными, но в них ощущалась странная отстранённость, словно он давно перестал воспринимать других людей как равных себе. Его одежда — светлый, тщательно скроенный плащ поверх тёмного костюма — придавала ему вид не просто уверенного человека, а того, кто привык управлять происходящим.
— Меня зовут Давид, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Я знал, что вы в этом городе. Но не ожидал, что вы осмелитесь подняться в башню.
Наталья сделала шаг вперёд.
— Что всё это значит?
Давид медленно повернулся к стеклянной конструкции.
— Это… своего рода очищение. Назовём это так. Я здесь, чтобы сделать город чище. Красивее. И башня помогает мне в этом.
Луис нахмурился и указал на капсулу.
— А это что?
Давид взглянул на него с лёгким интересом.
— Слабые души жителей города. Я беру их под контроль… пока их тела разрушаются. В итоге остаются только сильные.
Он едва заметно улыбнулся.
— Согласитесь, это гениально.
Лицо Луиса напряглось.
— То, что ты делаешь, — преступление.
Не раздумывая, Луис схватил лежащий рядом тяжёлый молот и со всей силы ударил по стеклу. Раздался глухой удар, но поверхность даже не дрогнула. Он ударил ещё раз — безрезультатно.
— Невозможно… — выдохнул Луис.
Давид спокойно наблюдал за ним.
— Разумеется. Только я… и ещё один человек имеем доступ к этой конструкции.
Он перевёл взгляд на всех троих.
— А теперь, к сожалению, нам придётся попрощаться.
— Осторожно! — резко предупредил лис.
Из тёмных участков зала вырвались два существа. Они были крылатыми, и их силуэты казались искажёнными, словно сотканными из той же чёрной материи, что и дождь. В их руках находились длинные шланги, из которых с силой хлынул поток густой чёрной воды.
— Наталья! — крикнул лис. — Вспомни самый счастливый момент своей жизни! Сейчас!
Она замерла на мгновение, не понимая, но затем перед её внутренним взглядом вспыхнули образы: первый взгляд с Луисом. Она вспомнила, как в том кафе их взгляды пересеклись — и на секунду мир перестал существовать. А потом Луис протянул ей рисунок, где с бумаги внимательно и чуть насмешливо смотрел лисёнок, словно знал о них что-то самое главное.
И в тот же миг вокруг неё возникла светящаяся защитная сфера. Чёрная вода ударилась о неё и отхлынула, не причинив вреда.
Давид резко повернулся к Луису.
— Художник опасен. Уничтожить его.
Одно из существ направило поток прямо в Луиса, но лис бросился вперёд, заслоняя его. Вода ударилась о него, и он вздрогнул, но устоял.
— Нам нужно уходить! — сказал он с усилием. — Мы ещё не готовы их победить!
Он попытался отвести поток в сторону, но его движения стали заметно слабее.
Луис больше не колебался.
— Наталья, уходим!
Он подхватил лиса на руки, и они бросились к лестнице.
— Залить лестницы, — холодно приказал Давид.
Существа распахнули металлическую заслонку, и сверху хлынул поток чёрной воды, стремительно устремляясь вниз по ступеням.
Наталья сжала руку Луиса, и вокруг них вновь возникла сфера — на этот раз плотная, почти осязаемая. Вода обрушилась на неё, но не смогла пробиться. Поток подхватил их, и, катясь внутри защитной оболочки, они вырвались наружу через разбитое окно башни.
Они оказались на улице, тяжело дыша.
Луис сразу опустился на колени.
— Он ранен…
Лис лежал у него на руках, его движения были слабыми.
— Нужно ему помочь, — тихо сказала Наталья, и её голос дрогнул. — Пойдём ко мне.
Они двинулись по улицам города. Вокруг царил хаос: люди метались, кричали, сталкивались друг с другом, их взгляды были пустыми и искажёнными, словно внутри них уже не осталось ничего человеческого.
Луис оглянулся, и в его взгляде отразилось тяжёлое осознание.
Похоже, они действительно остались одни.
Совсем одни.
Глава VIII. Тишина, в которой рождается свет
Глава VIII. Тишина, в которой рождается свет
В квартире Натальи было тихо, почти нереально тихо после того, что им пришлось пережить. За окном город продолжал тревожно шуметь, где-то вдали раздавались крики, гул, редкие сирены, но здесь, внутри, пространство будто отстранялось от всего этого хаоса. Тёплый свет лампы мягко ложился на стены, на мебель, на их усталые лица, создавая ощущение хрупкого убежища.
Луис осторожно опустил лиса на стол. Тот лежал неподвижно, его дыхание было слабым, а обычно живые глаза казались потускневшими. Луис смотрел на него и чувствовал странную беспомощность, которую не мог скрыть.
«Мы не ветеринары… — подумал он, сжав пальцы. — Как мы вообще можем ему помочь?»
Наталья подошла ближе и тихо опустилась рядом. Она провела рукой по мягкой шерсти лиса, и в этом прикосновении было столько нежности, что даже воздух вокруг словно стал мягче. Её взгляд был полон боли, но вместе с тем в нём уже рождалась мысль.
Она вдруг замерла, словно услышала внутри себя что-то важное.
— Подожди… — тихо сказала она. — Ты прав. Мы не ветеринары.
Она подняла глаза на Луиса, и в них появилась тихая уверенность.
— Но у нас есть другое.
Наталья протянула ему карандаш. Потом осторожно положила лиса на лист бумаги, лежащий на столе, как будто это было самым естественным действием в мире.
И в этот момент произошло невозможное.
Тело лиса словно растворилось в реальности и стало линиями, штрихами, мягкими контурами. Он снова оказался рисунком — тем самым, с которого всё началось. Только теперь он выглядел слабым: линии были неровными, выражение — печальным, как будто даже на бумаге ему было больно.
Луис резко вздохнул. В его глазах вспыхнуло понимание.
— Я могу… — прошептал он. — Я могу его изменить.
Наталья посмотрела на него и медленно взяла его за руку. Её пальцы были тёплыми, уверенными, и в этом прикосновении было больше, чем просто поддержка.
— Я верю в тебя, — сказала она тихо.
Луис кивнул, хотя внутри всё дрожало. Он взял карандаш крепче и наклонился над рисунком. Его рука сначала дрогнула, линии получались неровными, дыхание сбивалось, но он не остановился.
Он начал рисовать лиса заново.
Он добавил свет в его глаза, мягкость в линию мордочки, лёгкое движение хвоста. Он рисовал не просто форму — он рисовал состояние, чувство, жизнь. С каждым штрихом в рисунке появлялось что-то живое, тёплое, настоящее.
И в какой-то момент линии перестали быть просто линиями.
Лис на бумаге словно вдохнул.
Его глаза засияли, в них появилась радость. Он шевельнулся — сначала едва заметно, потом увереннее. И вдруг, словно не признавая границы между изображением и реальностью, он вышел с листа обратно в мир.