Он стоял на столе, живой.
Наталья тихо ахнула и сразу же потянулась к нему. Она погладила его, и лис ответил лёгким движением, прижавшись к её руке.
— Ты в порядке… — прошептала она, и в её голосе прозвучало облегчение.
Она подняла взгляд на него.
— Пожалуйста… объясни нам. Что происходит? Мы ничего не понимаем.
Лис посмотрел на них обоих. В его взгляде уже не было слабости, но появилась серьёзность, которой раньше не было.
— Давид… — начал он медленно. — Он не тот, кем вы его считаете. Он не настоящий злодей.
Луис нахмурился.
— Тогда кто он?
— Он такой же, как и остальные жители города, — ответил лис. — Просто… его выбрали. Случайно. Его возвели на вершину башни, и он стал связующим звеном.
Луис ощутил внезапное внутреннее напряжение.
— Значит… — он запнулся. — Значит, нас тоже выбрали случайно? Чтобы мы сражались с этим?
Лис медленно покачал головой.
— Нет. У вас есть то, что почти исчезло.
— Что именно? — спросил Луис, всё ещё не понимая.
Но Наталья уже поняла.
Она посмотрела на лиса, и в её взгляде появилось тихое, почти светящееся осознание. Лис кивнул, словно подтверждая её догадку.
Она медленно подошла к Луису.
Не говоря ни слова, она приблизилась и поцеловала его.
Это было не порывом и не случайностью. В этом поцелуе было принятие, доверие и что-то ещё — то, что нельзя было выразить словами.
И в тот же миг вокруг них вспыхнули мягкие всполохи света.
Тонкие искры — бирюзовые и розовые — словно родились из их прикосновения. Они дрожали в воздухе, переливались, как живые, и мягко расходились вокруг них.
Луис отстранился, поражённый.
— Что это?..
Лис смотрел на них спокойно.
— Это волны любви, — сказал он. — То, что способны создать только вы.
Он сделал паузу, давая им почувствовать это.
— Именно это может остановить зло.
Луис медленно перевёл взгляд на него.
— Тогда скажи… что такое зло?
Лис опустил голову на мгновение, словно подбирая слова.
— Это сомнение. Это отрицание любви. Это отказ от счастья. Люди становятся уязвимыми, потому что их жизнь теряет смысл.
Наталья тихо кивнула.
— Я всегда это чувствовала… — сказала она мягко. — Жизнь — это любовь.
Они на мгновение замолчали. В комнате стало ещё тише, но теперь эта тишина была наполненной, живой.
Наталья посмотрела на лиса.
— И что нам теперь делать?
Лис поднял на них взгляд.
— Вы должны остановить зло. Но… я не знаю, как именно.
Луис замер. Взгляд его изменился — стал более сосредоточенным, глубоким. Внутри него, казалось, появилось понимание своего предназначения.
Он посмотрел на Наталью, затем на лиса.
И тихо сказал:
— Кажется… Я знаю способ остановить зло!
Глава IX. Голоса, которые не молчат
Глава IX. Голоса, которые не молчат
Наталья стояла у двери, держа лиса на руках. В комнате всё ещё сохранялось тепло, но за порогом уже чувствовалось напряжение города, будто сама ночь была наполнена тревогой. Луис остановился перед ней, не решаясь уйти сразу.
— Я не хочу тебя потерять, — тихо сказала Наталья, сжимая лиса чуть крепче.
Луис сделал шаг ближе. Его взгляд был спокойным, но в нём чувствовалась решимость, которой раньше не было.
— Ты не потеряешь меня, — ответил он. — Даю слово. Это точно.
Он на мгновение замолчал, затем спросил:
— Ты веришь в план?
Наталья посмотрела на него внимательно. В её глазах не было сомнений, только мягкое, глубокое чувство.
— Я верю в тебя.
Лис поднял голову и добавил:
— Я тоже.
Луис кивнул. В его губах появилась лёгкая улыбка.
— Тогда мы справимся.
Он развернулся и вышел в ночь.
Холодный воздух сразу ударил в лицо, ветер принёс с собой запах дождя и чего-то тяжёлого, тревожного. Луис быстро сел в свою машину — старую, но надёжную четырёхколёсную машину, и завёл двигатель.
Фары прорезали тьму, и он направился в центр города.
Улицы были уже не теми, какими он их знал. Люди метались, кричали, ругались, толкались. Кто-то дрался прямо посреди дороги, кто-то бросался на прохожих без причины. Машина продвигалась медленно, лавируя между хаосом, который становился всё плотнее.
«Я должен добраться», — подумал Луис, сжимая руль.
Внезапно группа мужчин выбежала прямо перед машиной. Один из них поднял камень и со всей силы бросил его в лобовое стекло. Раздался глухой удар, стекло треснуло, но не разбилось. Ещё один камень, ещё — и Луис понял, что медлить нельзя.
Он резко нажал на газ. Двигатель взревел, и машина рванула вперёд, прорываясь сквозь толпу. Люди отскакивали в стороны, кто-то падал, кто-то кричал вслед.
Он вырвался.
Но это было только начало.
Через несколько кварталов дорогу перегородила другая группа. Эти действовали иначе. Они перевернули мусорные контейнеры, подожгли их, создав огненную преграду. Кто-то держал металлические трубы, кто-то бил по капоту, пытаясь остановить машину.
Луис резко вывернул руль, задел бордюр, почти потерял управление, но сумел объехать препятствие. Машина скользнула по мокрому асфальту, едва не врезавшись в стену, и снова выровнялась.
Он тяжело дышал, но не останавливался.
Высоко над городом, в башне, Давид наблюдал.
Он стоял у стеклянной конструкции, но его взгляд был устремлён вниз, туда, где в хаосе двигалась одна-единственная точка света — машина Луиса.
— Нужно усилить дождь, — негромко сказал он. — Пусть они ощутят.
Он опустил руку на рычаг.
И в тот же момент ветер усилился. Дождь стал тяжелее, плотнее, будто сам воздух начал давить на людей. Шум усилился, крики стали громче, яростнее. Люди хватались за головы, не понимая, что с ними происходит, но ощущая, что внутри всё разрывается.
Луис чувствовал это иначе.
Он не поддавался полностью, но ощущал тяжесть, словно всё вокруг стало неправильным. Мысли путались, внутри поднималось беспокойство, почти отчаяние.
Он остановился.
Прямо посреди улицы.
Он заглушил двигатель и вышел из машины. Ветер ударил в него, дождь мгновенно промочил одежду, но он не обратил на это внимания.
Он взял микрофон.
Голос сначала дрогнул, но затем стал крепче.
— Люди! — крикнул он, перекрывая шум. — Я знаю, что среди вас есть те, кто ещё чувствует! Есть сердца, которые не сломались! Есть души, которые хотят жить, а не разрушать!
Он сделал шаг вперёд, глядя в лица, искажённые гневом.
— Художники! Я обращаюсь к вам! Эти волны… этот дождь не может уничтожить вас! Ваши сердца сильнее! Они живы!
Он поднял руку.
— Идите ко мне! Вместе мы остановим это безумие!
На вершине башни Давид усмехнулся.
Он взял мегафон.
— Идеалист, — его голос разнёсся над городом. — Ты действительно думаешь, что они придут? Только потому, что ты назвал их художниками? Ты наивен.
Он сделал паузу.
— И глупец.
Слова ударили сильнее, чем ветер.
Луис ощутил внутреннее волнение. На мгновение его уверенность пошатнулась.
— А теперь… — продолжил Давид холодно. — Приготовься к финалу.
И вдруг…
Кто-то сделал шаг. Потом ещё один.
Из толпы начали выходить люди. Их было немного — сначала двое, затем пятеро, затем десяток. Мужчины и женщины, разные, но в их взглядах не было той пустоты, что у остальных.