— То есть «Волны любви» — это не метафора?
— Для меня — нет. Я не считаю любовь чем-то абстрактным. Наоборот, это самое конкретное, что существует. Мы привыкли говорить о любви как о чём-то возвышенном, но в реальности это то, что либо есть, либо нет. И если оно есть — оно меняет реальность.
— В романе есть чёткое противопоставление, но оно не совсем классическое. Почему?
— Я не верю в традиционную дихотомию добра и зла. Это слишком примитивная схема. Для меня существует лишь любовь. И отсутствие любви — это то, что мы называем злом: пустота, сомнение, нежелание чувствовать и жить по-настоящему.
— Тогда получается, что зло — это не сила, а слабость?
— Именно. Это очень важно. Зло в моей истории не создаёт, оно разрушает. Оно не живёт — оно паразитирует. А любовь, наоборот, создаёт. Она способна строить, восстанавливать, оживлять.
— В ваших романах часто показано, что массы теряют себя. Они поддаются влиянию, словно теряют волю, почти как зомби. Почему?
Роберт Фадер на мгновение замолчал, словно подбирая не слова, а ощущение.
— Потому что я так это чувствую. Я ощущаю себя наблюдателем, который смотрит на человеческую цивилизацию со стороны. И то, что я вижу… — он слегка вздохнул, — это движение без направления.
Он наклонился вперёд, и голос его стал тише, но глубже.
— Люди живут не своей жизнью. Они гонятся за иллюзиями, за пустыми обещаниями счастья. Власть, успех, роскошь— всё это подаётся как цель, но в этом нет смысла. Это не наполняет, это только отвлекает.
Он сделал короткую паузу.
Когда человек теряет смысл, он становится уязвим. Он перестает чувствовать, и тогда его душа пустеет.
— В какой-то момент в романе становится ясно, что именно любовь между мужчиной и женщиной способна остановить хаос. Это выглядит как естественный центр всей истории. Можно ли сказать, что в этом и есть её основная идея?
— Да, именно так. Для меня это не гипотеза и не художественный приём, а отражение того, как устроена сама жизнь. Речь идёт не просто об отношениях в привычном понимании. Я говорю о подлинном союзе, в котором есть выбор друг друга, доверие и внутреннее совпадение.
Он на мгновение замолчал, подбирая формулировку точнее.
— Это не про внешнюю форму и не про слова. Это про состояние, в котором два человека действительно соединяются. И в этот момент возникает энергия, которую невозможно подделать или воспроизвести искусственно. Именно она способна менять реальность.
— И именно это вы называете «волнами любви»?
— Да. Это образ, но он очень точный. Любовь распространяется. Она влияет не только на тех, кто её испытывает, но и на пространство вокруг. Это как свет: если он есть, он неизбежно освещает.
— Давайте поговорим о символах. Кто такой лис?
— Лис — это не просто персонаж. Это память. Это остаток той мудрости, которая была у человечества, но была утрачена. Когда люди стали жить только ради потребления, контроля, выгоды, они потеряли связь с этой глубиной. Лис — это напоминание о ней.
— А Наталья?
— Наталья — это любовь в её чистом виде. Не как чувство, а как сущность. Она не «влюблена» в Луиса случайно. Она его судьба. Это тот тип связи, который нельзя объяснить логически, но который невозможно отрицать, когда он есть.
— Тогда Луис?
— Луис — это человек, который учится. Он не идеален, он сомневается, боится, ищет. Но он способен сделать главный выбор — выбрать любовь и остаться в ней. И именно поэтому он становится тем, кто может изменить реальность.
— Некоторые читатели уже отмечают, что в романе почти нет привычной романтики. Нет длинных признаний, нет классических сцен. Почему так?
— Потому что настоящая любовь редко выглядит так, как её показывают. Я не хотел писать декоративную романтику. Для меня важно было показать не слова, а действия. Взгляд, выбор, риск, способность не уйти. Это и есть любовь.
— То есть отсутствие привычной романтики — это осознанный ход?
— Конечно. Если убрать всё лишнее, остаётся только настоящее. И если это настоящее есть, читатель его почувствует без объяснений.
— Тогда последний вопрос. Какой главный смысл вы бы хотели, чтобы читатель вынес из этой истории?
— Очень простой. Любовь — это не слабость. Это единственная сила, которая действительно способна что-то изменить. Всё остальное — временно.
— Спасибо вам за этот разговор.
— Спасибо вам.
Интервью с Натальей
Интервью с Натальей
Она сидит у окна, и мягкий свет утра осторожно касается её лица. В её руках тетрадь, а на ней — лис, снова ставший рисунком, но по-прежнему наполненный жизнью. Наталья время от времени проводит по нему пальцами, будто это не просто изображение, а нечто родное, что продолжает быть рядом.
— Наталья, после всего, что произошло… что вы чувствуете сейчас?
Она улыбается, и в этой улыбке есть спокойствие, которое невозможно сыграть.
— Тишину. Но не пустую. Это такая тишина, в которой всё на своих местах. В которой больше не нужно искать ответы, потому что ты уже их чувствуешь.
Она на мгновение опускает взгляд на лиса.
— И ещё… благодарность. За всё, что было.
— Ваша история с Луисом кажется очень цельной. Как будто вы сразу знали, что он — тот самый человек.
Наталья слегка качает головой.
— Нет, это не знание. Это что-то глубже. Сначала ты просто идёшь рядом с человеком, и тебе спокойно. А потом понимаешь, что это спокойствие — не случайность.
Она делает паузу.
— Это узнавание. Как будто вы уже были связаны, просто забыли об этом.
— В какой-то момент именно вы начинаете чувствовать происходящее раньше других. Почему?
Она задумывается, и её взгляд становится мягче.
— Потому что я не сопротивлялась. Иногда люди чувствуют, но боятся принять. Они начинают сомневаться, анализировать, убегать от этого.
Она чуть крепче держит тетрадь.
— А я просто позволила этому быть. И тогда всё стало ясным.
— Что для вас любовь?
Наталья поднимает взгляд. В её голосе нет пафоса, только спокойная уверенность.
— Любовь — это не эмоция и не состояние. Это основа. Это то, на чём держится жизнь.
Она говорит медленно, словно каждое слово важно.
— Если в жизни есть любовь — всё имеет смысл. Если её нет — всё постепенно разрушается, даже если внешне всё выглядит правильно.
Она на мгновение замолкает, затем добавляет чуть тише:
— Я пришла в этот мир, чтобы излучать любовь… и уйду из него, делая то же самое. Жизнь — это любовь. И мы все должны быть здесь ради этого. Нам нельзя об этом забывать.
В комнате становится ещё тише.
— В романе есть момент, когда вы создаёте защитную сферу. Вы понимали, как это происходит?
Наталья улыбается.
— Нет. Я просто вспомнила момент, когда была по-настоящему счастлива. И в этот момент внутри не было страха.
Она слегка пожимает плечами.
— Наверное, именно это и стало защитой.
— А поцелуй на башне… вы осознавали, что произойдёт?
Она закрывает глаза на секунду, словно возвращаясь в тот момент.
— Нет. Это было не решение и не план. Это было естественно. Иногда ты просто чувствуешь, что нужно сделать, и не задаёшь вопросов.
Она открывает глаза.
— И этого достаточно.