— Думаю, еще не успев начать, он уже уверен, что этот молодой человек станет удобрением, — вмешалась молоденькая медсестра-киприотка, опередив намеревавшуюся высказать свои предположения Шани. — Я слышала, как он говорил об этом с Мэтрон, он был крайне недоволен. Как ты знаешь, у этого парня жена и двое детей. — Она с грустью покачала головой. — Неудивительно, что он злится. Доктора ведь вообще терпеть не могут мотоциклистов.
— Действительно, — мрачно и сердито согласилась Дженни. — Подумай, сколько хлопот они им доставляют. — Она бросила на Шани сочувствующий взгляд. — Нет, не завидую я тебе. Если еще до операции он в таком настроении, то что же говорить о самой операции.
Дженни оказалась права. Андреас буквально выплюнул в ее сторону «Доброе утро, сестра», когда она вошла в операционную, даже не удостоив ее взглядом. Лицо его было напряженным и крайне неприветливым. Помогая ему надеть операционный халат, младшая ассистентка, Кристэлла, рискнула улыбнуться ему, в ответ же она получила хмурый и недовольный взгляд. Его плохое настроение сильно накаляло атмосферу, и, случайно поймав взгляд анестезиолога, Шани поняла, что и он беспокоится о том, во что оно может перерасти после нескольких часов операции.
Его приказы выполнялись мгновенно и неукоснительно; на Шани он с негодованием посматривал без видимых на то причин, а когда она, по ошибке, дала ему не тот инструмент, он просто швырнул его на пол.
Часы тянулись, долгие и напряженные. На лбу Андреаса выступали крупные капли пота, которые вытирала стоящая рядом Кристэлла.
Внезапно Шани заметила озабоченное лицо анестезиолога, проверившего пульс больного. Он тут же сообщил Андреасу, что пульс прощупывается, но он крайне неустойчив. Хирург ответил слабым кивком, и Шани поняла, что, начиная операцию, Андреас лелеял надежду на чудо, теперь же он вынужден был признать, что мозг этого человека никогда уже не сможет функционировать должным образом и что пациент станет обузой для своей жены и детей до конца дней.
Вскоре все было кончено. Шани посмотрела в лицо Андреаса — на нем в одинаковой степени читались и злость, и огорчение. Андреас Мэноу не выносил поражений.
На протяжении всего следующего дня он будто смотрел сквозь Шани, если они вдруг сталкивались в коридоре. Она знала, что он не имел намерения чем-то ее уязвить, но, если при этом присутствовала Лидия, Шани здорово злилась. Когда они в очередной раз пересеклись в коридоре, Шани уже собиралась пройти мимо, но он окликнул ее сам:
— Сестра, вы не задержитесь?
Она обернулась, заметив в дальнем конце коридора Мэтрон и доктора Чараламбедиса. Отвечать нужно было с должным уважением к вышестоящему сотруднику.
— Да, сэр?
— Будьте у меня дома сегодня вечером. Нам с вами необходимо обсудить некоторые вопросы. — Этот безусловно приказ он произнес мягко, но добавил уже строже: — Подходите к семи — ровно!
Шани появилась без пяти семь. Дверь была приоткрыта — Андреас ждал ее. Сердце девушки отчаянно колотилось, а ноги стали ватными. Она вошла в гостиную. Получил ли он письмо от ее адвоката? Похоже на то — и надо же этому было произойти именно сейчас, когда он был так расстроен из-за неудачно проведенной операции!
— Присаживайся. — Андреас указал рукой на кресло, в которое она тут же опустилась. — И как мне понимать всю эту ерунду с разводом? — осведомился он, будто вопрос обсуждался впервые и стал для него полной неожиданностью.
— С тобой связался мой адвокат?
— Я задал тебе вопрос, — мрачно заметил он, и от его тона Шани стало не по себе.
Она, запинаясь, ответила:
— Я… я же говорила тебе, что хочу получить развод.
— А я говорил тебе, — грозно напомнил он, — что ты его не получишь. — Он стоял спиной к окну; темная, неподвижная фигура. — Ты, видимо, и не думала над моим предложением попытаться жить вместе?
На лице ее отразилось изумление.
— Мы абсолютно чужие друг другу люди! — воскликнула она. — И ты ожидаешь, что я дам согласие на подобный союз?
— Мы муж и жена, Шани. — Голос его прозвучал мягко, но слова эти были жестоки. Сейчас, после стольких лет, он опять напомнил ей готового к прыжку дикого зверя — коварного и беспощадного зверя, просчитывавшего каждый шаг своей жертвы. — Мы с тобой одно целое, я говорил тебе. Мы связаны друг с другом. До тех пор пока один из нас не умрет.
Она удрученно покачала головой. Горло ее пересохло, и она нервно прокашлялась.
— Ты не хочешь выпить? — сочувственно предложил он, удивив ее своим дружелюбием.