— Нет, но в храме находился алтарь для подношений. В специальный ящик люди клали деньги. Деньги предназначались богу, но конечно же шли на содержание лечебницы.
На нижнем уровне находился небольшой ионический храм, развалины древнеримской виллы и руины еще одного, большого храма. Шани остановилась полюбоваться пейзажем, и, когда прошедший чуть дальше Андреас обернулся, она все еще стояла там, такая маленькая и хрупкая, разглядывая белый мрамор огромной коринфской колонны. Шесть остальных колонн четко вырисовывались на фоне безоблачного неба, а меж ними высились ровно посаженные кипарисовые деревья, ветви которых застыли в безветренном, благоухающем воздухе.
— Не двигайся, — скомандовал он, наводя на нее объектив фотоаппарата.
Раздался щелчок; Андреас улыбнулся, дав ей знак, что двигаться теперь можно, и она подошла к нему. Он убрал фотоаппарат в футляр, и Шани показалось, что он сделал это с невероятным трепетом и осторожностью, которые со стороны показались бы даже излишними. У нее перехватило дыхание. Она пыталась прочесть что-либо в его глазах, но на нем уже были солнечные очки, которые он надел секунду назад.
На самом нижнем уровне, находящемся у самого подножия лестницы, со времен Гиппократа бил целебный источник, и, поскольку к этому моменту их обоих уже порядком измучила жажда, они поспешили утолить ее, припав к искрящейся на солнце воде. Андреас вытер девушке руки, затем вытер свои, и внезапно Шани почувствовала невероятную духовную близость с этим человеком.
— Скажи мне, если устанешь, Шани, хорошо? — они остановились у подножия античной лестницы, не будучи уверенными, одолеют ли еще и ее. Лестница эта находилась дальше остальных строений и, похоже, вела лишь к лесному массиву. — Я-то могу так ходить до бесконечности, но ты — не хочу, чтобы ты устала. — От Шани не ускользнули беспокойство в его голосе, нежность и тревога во взгляде.
Она покачала головой, поняв, что счастлива… так счастлива, что остается лишь гадать, чем кончится этот отпуск.
— Самый большой мой недостаток — это неутолимое женское любопытство, — смеясь, сообщила она. — Я обязана увидеть то, что находится там, наверху.
— Тогда пойдем, — кивнул Андреас, довольный ее боевым настроем. — Но учти, если зайдем куда не следует и нас поймают за руку, придется извиняться и просить прощения.
На вершине их встретила тенистая, окруженная густым лесом поляна. Здесь в беспорядке были свалены самые разнообразные обломки, найденные при археологических раскопках. Стояла гробовая тишина, они бродили среди полуразвалившихся статуй и разрушенных колонн, и Шани казалось, будто они сами становятся частью этого мрака.
— Это похоже на кладбище, — прошептала она, неосознанно придвигаясь поближе к Андреасу. — Ты чувствуешь?
— Возможно, здесь даже водятся привидения, — согласился он, обняв ее за плечи. — Но бояться нам нечего. Просто листва деревьев заслоняет солнечный свет, вот и все.
— Может, здесь и было кладбище, — предположила Шани, оглядываясь по сторонам. — Возможно, здесь даже лежат останки кого-то из пациентов.
— Только не на священной земле. Никто не должен был умирать здесь.
Она посмотрела на него в изумлении:
— Но ведь кто-нибудь наверняка умирал. Даже великий Гиппократ был не всесилен.
— Если становилось очевидно, что пациент обречен, посылали за его семьей, чтобы родственники забрали его.
— Мне кажется это жестоко, ты не согласен?
— С нашей точки зрения, да. Но не забудь, Асклепион был святыней, и умирать на святой земле в то время было немыслимо.
За деревьями виднелась современная с виду постройка, и они ускорили шаг. Дверь была открыта настежь, они вошли, и, оглядевшись по сторонам, Шани издала невольный возглас изумления.
— Что это? Только посмотри. Таблички с письменами, и как много! Должно быть, здесь их сотни!
Она не ошиблась. Таблички висели на стенах, еще больше лежало на полу. Большинство было из белого мрамора, а высеченные на нем надписи выглядели как новые, будто сделанные вчера.
— Невероятно! — отозвался Андреас. — Должно быть, они покоились в земле со времени одного из ранних землетрясений. Посмотри, они совсем не пострадали от перемен климата.
— А что на них написано?
Прочитав одну из надписей на древнегреческом, Андреас изумленно покачал головой.
— Это, — сказал он ей, указывая на таблички, — благодарственные письма докторам и медсестрам. Просто письма, вроде тех, что часто получаю я, и, полагаю, ты тоже.
Она кивнула.
— Какие красивые. Взгляни вот на эту — видишь, как загнуты края?