Я волнуюсь и тереблю ремешок на сумке… Что скажет мне Татьяна? Насколько можно ей верить? Для чего ей нужно было уходить из нашего дома? Кем, наконец, она мне является?
Заношу руку, чтобы постучать, но как только кулак встречается с деревянным покрытием, оказывается, что номер не заперт.
Вхожу внутрь, окликая Татьяну. В ответ мне гробовая тишина.
Угловой номер оказался еще и двухкомнатным. Первая комната представляла собой гостиную. Рассмотреть цветовую гамму было крайне сложно, ибо шторы были плотно задернуты, однако свет из коридора давал представление о том, что тут находится. Уютный диван, круглый стол посередине, два кресла… Обстановка поразила меня своей роскошью — неужели экономка получала столь хорошую зарплату, что может себе позволить снимать такие апартаменты? В голове всплыли вчерашние разговоры об исчезновении двух миллионов. Если Татьяна — моя мать, и мы с ней были заодно, то и деньги, украденные у Игоря, могли поделить или вообще перевести на её счёт. Я обязательно поговорю с ней об этом. Мы должны вернуть всё, что украли у моего пока еще мужа…
Дверь во вторую комнату была не то, что не заперта, она была открыта настежь. В той комнате либо горел свет, либо были открыты шторы, так как из дверного проема в гостиную проникали яркие лучи. Я прислушалась.
Абсолютная тишина. Не слышно ни единого звука, кроме стука моего трепещущего от страха сердца…
— Татьяна, вы здесь? — говорю прежде чем заглянуть внутрь.
Никто мне не отвечает, и я делаю шаг в комнату. Ослепленная ярким светом, я не замечаю, как спотыкаюсь обо что-то, и плашмя падаю на пол. Вскрикиваю от неожиданности и от боли. Опираюсь на локти, чтобы подняться и вижу прямо перед собой красные капли. Я так сильно ушиблась, что у меня кровь?
Нет, это не моя кровь, понимаю я тут же, повернув голову в сторону и увидев, что стало причиной моего падения.
Посреди комнаты лежал Валера, а из-под его головы тянулась тонкая алая полоса крови.
Глава 21
— Валера, — голос не слушался, и звука почти не было слышно. Я постаралась позвать его громче, но получился лишь жалобный писк.
Я подползла чуть ближе, наклонилась, чтобы заглянуть в лицо, и лишь в этот момент заметила, что глаза моего водителя были открыты. Страх меня парализовал. Я боялась прикоснуться к Валере, боялась даже пошевелиться…
— Аааа! — раздался чей-то крик совсем близко.
Из-за шума в ушах я не услышала, как в номер вошла работница отеля. Молоденькая девушка лет девятнадцати в специальной форме стояла на пороге комнаты и глядя на Валеру, а после и на меня, верещала как пожарная сигнализация. В глазах её был неподдельный ужас, и спустя несколько секунд она выскочила из номера.
Этот крик снова подействовал на меня как триггер. Сознание я не потеряла, но всё происходившее далее наблюдала как в тумане: в номер заходили разные люди — работники отеля, полицейские, медики, — они меня о чём-то спрашивали, фотографировали, но я ничего не могла ответить, потому что не понимала смысла задаваемых вопросов, будто они все говорили на непонятном мне языке. Наконец, мелькание лиц, голосов, вспышек фотокамер настолько вскружили голову, что она отяжелела и сознание отключилось.
Первым, кого я увидела открыв глаза, снова был мой муж, рядом с которым стояла женщина в белом халате и маске, которая держала у моего носа какой-то предмет. Я сделала вдох и поняла, что это — нашатырь, ибо резкий запах проник аж до затылка, заставив меня скривиться и отстраниться. Женщина-врач ушла, а Игорь склонился надо мной и смотрел перепуганным взглядом. Рядом с ним тут же появился другой мужчина, кого-то смутно мне напоминающий. Я успела лишь окинуть взглядом комнату и понять, что я по-прежнему в гостинице, но, видимо, в соседнем номере: за стенкой продолжалась суета из роя голосов и топота шагов…
— Елена Максимовна, как себя чувствуете? — первым выпалил незнакомец, и я тут же вспомнила, откуда его знаю. Это следователь, который допрашивал меня несколько дней назад после убийства доктора в клинике. — На вопросы можете отвечать?
— Вы что, не видите, что она только пришла в себя?! — негодующе взорвался Игорь, оттесняя от меня настойчивого служителя закона. — Алёнушка, ты как? — спросил он у меня, беря мою ладонь в свои.
— Нормально, — говорю сиплым голосом. В горле будто всё высохло, — Можно воды?
Игорь тут же подаёт стакан и помогает мне приподняться, чтобы сделать несколько глотков.