— Дайте нам координаты заявителя, — отчеканивает Игорь, не желая тратить время на споры с полицейским. — Как зовут женщину, которая подала заявление?
— Сейчас, сейчас… Вот: Светлова Анастасия Павловна. А ищет она… Так, так. Ага! Светлову Ольгу Андреевну, тысяча девятьсот девяносто шестого года рождения.
Глава 29
Мы выходим из участка. У меня в руках бумажка с заветным адресом. Деревня Ивановка находится в двух километрах от Рыбинок. Там мой дом. Я нервничаю и тереблю сложенный вдвое тетрадный листок.
Ладошка вспотела, как в детстве, когда рассказывала стишок Деду Морозу, а в кулачке держала фантик от только что съеденной ириски — моей любимой конфеты. Да, это воспоминание из детства всплыло само собой, и воспринялось так естественно, будто я никогда и не забывала этого. Пытаюсь напрячь память и вспомнить, как выглядит моя мама, но всё безуспешно.
— Светлова Анастасия Павловна… — задумчиво повторяет Игорь, сидя рядом со мной, когда Кирилл везёт нас за город. — А мать Елены — Светлана Васильевна Бережная… Наша бывшая экономка — Татьяна Владимировна Ротмистрова. Что объединяет этих женщин?
— Хотелось бы мне тоже знать ответ на этот вопрос…
Мы въезжаем в село, и моё сердце готово выпрыгнуть из груди.
— Игорь, я всё это помню! Я еду домой, Игорь!
Я невольно плачу от счастья. Наконец-то! Я увижу маму и всё вспомню!
— Церковь! — вскрикиваю я. — Мы должны сюда зайти!
— Любимая, — Игорь пока не называет меня моим именем, — может, потом? Давай сначала познакомимся с твоей семьёй…
— Нет! Это нужно… Это обязательно нужно!
Я не могла объяснить, зачем это нужно, но внутренне чувствовала, что так правильно. Игорь не стал спорить и кивнул Кириллу, чтобы тот припарковался на асфальтированной площадке у небольшого деревянного храма. Моё состояние сейчас трудно было бы описать — это и восторг, и трепет, и какое-то легкое помешательство…
Едва машина остановилась, я тут же выскочила из неё и едва ли не бегом кинулась в церковные ворота.
Служба недавно закончилась, и люди не спеша выходили из храма. Кто-то переговаривался, кто-то уже звонил по телефону, но я поспешила вперёд, ко входу.
Тут почти никого не осталось, одна старушка начинала мыть пол, регент* Екатерина Алексеевна собирала ноты, алтарник Ваня растягивал дорожку на солее…
И только в самом углу храма, перед алтарём, на коленях стояла женщина и тихо плакала, крестятсь и кладя поклоны.
— МАМА! — крикнула я, и пустое помещение наполнилось этим возгласом. Все, находившиеся здесь замерли на секунду, а потом вместе с женщиной, обернулись на меня и раздался другой, не такой пронзительный, а тихий и проникновенный, словно вздох благодарности, отклик: «Оля!»
Через полминуты из алтаря выбежал священник. Он кинулся к нам и, не сдерживая слёз, стал обнимать нас обеих.
— Папочка, — целовала я его руки и гладила морщинистое лицо с длинной густой бородой. — Как я скучала по Вас…
Родители не могли произнести ни слова — на их лицах отражалась вся та скорбь, которую они пережили за время нашей разлуки.
Нас обступили люди и, счастливо улыбаясь, ждали момента, когда можно будет поздравить нашу семью с воссоединением.
— Олечка, как же мы за тебя волновались, — говорит Екатерина Алексеевна, обнимая меня.
— Слава Богу, что ты вернулась к нам, девочка наша любимая, — причитала старушка со шваброй — баба Зоя.
— Сестра, — кинулась ко мне Аринка, моя младшенькая, четырнадцатилетняя чернявая пигалица.
— Козюля моя, — обнимаю я её, а та недовольно фыркает от этого прозвища, но тут же продолжает сжимать мою шею изо всех сил. — Задушишь, — смеюсь и, выпутавшись из объятий, вдруг замечаю вдали Игоря.
Он стоит в дверях, тихо наблюдая за нами. На его лице улыбка, но глаза очень грустные…
— Мама, папа, — обращаюсь я к своим родителям, которых поздравляют прихожане. — Я хочу Вас кое с кем познакомить… — смотрю на Игоря приглашающим взглядом, и он подходит. — Это Игорь, мой… — я осекаюсь, — мой друг. Он помог мне найти вас.
Я понимаю, что сказала не то, что должна была. Лицо Игоря вмиг переменилось, стоило мне произнести слово друг. Чувствуя, что обидела его, я решила, что наедине объясню Игорю, почему не могла представить его иначе.
— Игорь, мы так Вам благодарны, — обнимает его мама.
— Пойдёмте домой дети, там тоже Оленьку заждались все, — говорит отец, и мы собираемся ехать в наш большой дом.
— Мам, я с Игорем в машине поеду, ладно? — говорю, обнимая своего самого родного человека. — Мы всё тебе расскажем… — мама смотрит на меня испуганно, и я спешу её успокоить. — Не думай обо мне плохо, пожалуйста, я всё объясню.