Мама осеняет меня крестным знамением, и садится в машину к отцу. Мы с Игорем едем следом за ними с Кириллом.
— Игорь, я всё вспомнила! — радостно сообщаю ему. — Мы когда в Ивановку въехали, я так заволновалась… Потом стала узнавать людей, а когда увидела маму — моя память полностью вернулась!
— Я очень рад, — говорит мужчина, при этом грустно улыбаясь.
— Ты обиделся, что я представила тебя как друга? — я беру его за руку и пытаюсь поймать его взгляд, который Игорь усиленно прячет от меня. — Пойми, они не знали, где я, что со мной… Ну как я им скажу, что у меня появился муж!?
— Тем более, что я вовсе и не муж, а так… непонятно кто, — всё-таки обиженно высказывает он.
— Ну, Игорь, — я понимаю его чувства, но не знаю, что сказать, чтобы разрешить ситуацию… — Понимаешь, мои родители… Ну ты ведь сам видел, кто они. В общем, они не поймут… Ну, вернее поймут, конечно… Но… у нас не принято так, понимаешь?
— Не понимаю, — отрезает Игорь. — У Вас не принято любить? Не принято говорить правду?
— Зачем ты переворачиваешь?! — теперь уже я обижаюсь на его слова. — Я же не про любовь сейчас говорю…
— Даже так?! — саркастически удивляется. — Действительно, откуда взяться любви!? Это был просто секс. И теперь ты будешь его скрывать от своего папеньки, чтобы он не наложил на тебя эпитафию.
— Епитимью, — машинально поправляю его. — Нет, что ты такое вообще говоришь!? Ты же знаешь о моих чувствах!?
— Нет, не знаю! — зло смотрит на меня Игорь. — Я знаю только то, что ты была со мной, когда тебе это было выгодно, когда тебе нужна была защита и помощь. А как только всё это перестало быть тебе нужным, ты тут же вспомнила, что дочка попа, и раскаялась в прелюбодействии.
— В прелюбодеянии, — снова вырывается у меня.
— Какая разница! — восклицает Игорь. — Вы все лицемеры! Попы говорят о любви, а сами и знать наверняка не знают, что это такое!
— Игорь, прекрати! — кричу на него со злостью и обидой. — Ты ничего не знаешь о моей семье! Да твоя семейка в подмётки не годится моим родным! Я не хочу больше с тобой разговаривать! Кирилл, останови машину!
— Давай, иди к своему святому семейству, — саркастически выплёвывает слова Игорь, когда я выхожу посреди дороги. — Я так и знал, что этим всё и закончится.
— Ах, знал?! — оборачиваюсь на него, и Игорь выходит ко мне на дорожку. — Тогда зачем спал со мной? Обвиняешь меня в лицемерии, а сам-то? Напел песни про любовь ради единственной цели — затащить в постель!
— Ты дура! — выкрикивает Игорь, и пытается схватить меня за руку, чтобы притянуть к себе, но ему преграждают путь.
— Что вам нужно от неё??? — я слышу знакомый голос и понимаю, кто вступился за меня. — Немедленно отстаньте и извинитесь!
— Ты кто еще? — спрашивает Игорь.
— Я Фёдор, жених Оли.
*регент — руководитель церковного хора
*солея — возвышенное место в храме, откуда священник читает проповедь во время службы
*алтарь — часть храма, вход куда разрешен только священникам и их помощникам (алтарникам)
*епитимья — наказание, которое может дать священник на исповеди за особо тяжкие грехи
Глава 30
Я выросла в большой священнической семье. У меня восемь братьев и сестёр, я считалась четвертой, а брат-двойняшка — пятым. В нашей семье никогда не было упоминаний о том, что кто-то из детей может быть неродным. Да, мы с братом совершенно не похожи, копией кого-то из родителей я тоже не была, но ни разу за двадцать восемь лет мне и в голову не пришло подумать, что я могу быть приёмной.
После окончания школы с серебряной медалью я поступила на бюджет в Волгоградский медуниверситет на психотерапевта, окончив его, работала в частной клинике. Приезжая к родителям на выходные, часто бывала в Рыбинках, отсюда и узнавание улиц, домов и людей. В этом городке также жил мой жених — Федя.
— Оленька, почему ты одна? Где Игорь? — нельзя сказать, что с большим сожалением, скорее — с удивлением, спрашивает мама, когда я добираюсь до кухни, расцеловав по пути всю свою большую семью.
— Мам, я всё вам объясню… Это такая долгая история…
Я задумываюсь на секунду и понимаю, что за последний месяц в моей жизни произошло столько событий, сколько не было за все годы от самого рождения.
— Давай, дочка, рассказывай, мы готовы тебя слушать, — говорит отец, который сидит во главе длинного стола.
Здесь собрались не все дети: старшие два брата — священники, они живут и служат в других городах, сестра в Рыбинках, обещала приехать вечером, а пока дожидается мужа с работы; мой «двойняшка» в Питере, учится в духовной академии, семью не создал, и мы думаем, что он вскоре станет монахом. По итогу получается, что сегодня из детей только я и трое младших — двадцатитрёхлетняя Ирина, которая работает учительницей в местной школе, двадцатилетний Никита, студент Рыбинского строительного колледжа, и четырнадцатилетняя Аринка, наша всеобщая любимица и егоза.