— Ну и как, рентабельна будет эта экспедиция? — насмешливо спросил Ареф.
— То-то и оно, что нет… — уныло пробормотал Зотик. — А как бы хотелось…
— И никто, никогда так далеко не летал?
— Улетать-то улетали… — раздумчиво протянул Зотик. — Всяко бывало; во время войн, аварий… Да вот только пока никто не вернулся. Только представить, сколько сейчас спасательных капсул тащатся к Земле со всех сторон с субсветовой скоростью… А сколько робинзонов доживает свой век на неведомых планетах… Слава Вселенной, что хотя бы вольные астронавты с самого начала додумались брать на корабли женщин… Так что, неизвестно, сколько уже у Земли колоний в Дальнем космосе…
— Эт что же, вольные астронавты формируют экипажи на половину из женщин?! — изумился Ареф.
— Ну, что ты… — смутился Зотик. — В основном берут дикарок из биотронов, из расчета одну на десятерых… Но женщина может и добровольно вступить в экипаж. Тогда она — равноправный боец…
До т-скачка осталось совсем мало времени, и Зотик отвернулся к пульту. На последних минутах разгона уже не до разговоров. Зотик еще раз проверил расчетные параметры. Пока проверял, включился отсчет. Когда светящийся круг индикатора замкнулся, динамики тревожно каркнули — т-переход!
Воспарив над креслом, Зотик сделал несколько движений, будто плыл брассом, проговорил:
— Пошли спать. Завтра с утра у нас первый урок рукопашного боя в невесомости. Не забыл?
— Не забыл… — Ареф досадливо отмахнулся, уткнувшись носом в монитор компьютера.
Пожав плечами, Зотик полетел в каюту.
Он не любил вскакивать по утрам стремительно, с нарочитой бодростью. Тем более, если родное тело наломали накануне запредельные перегрузки. Понежившись в спальном мешке с полчаса, выбрался из него, лениво перебирая руками, расслабленно вправил себя в тренировочный костюм, и все еще в полусне полетел в центральный пост.
Как известно, в т-состоянии ни гравитроны, ни гравикомпенсаторы не работают. Для кого-то это может быть и большое неудобство, только не для Зотика, он умел наслаждаться и невесомостью. Собственно говоря, в центральном посту делать было решительно нечего. Просто, в полусонном состоянии, когда сопротивление мозга подсознательным желаниям слабеет, нечто подсознательное повлекло Зотика туда.
Он увидел Арефа, сидящего за штурманским пультом, и тут же разглядел, что включена нуль-пространственная связь.
— Ты что делаешь?! — заорал Зотик вне себя, и, оттолкнувшись от края дверного проема, торпедой полетел к Арефу.
Пятерней хлопнув по сенсорной панели, Зотик с маху отключил все.
Ареф, обалдело хлопая глазами, смотрел на него, наконец, пришел в себя:
— Ты чего?..
— А того! Нельзя включать нуль-связь в т-состоянии!
— Это почему же? — сварливо проскрипел Ареф. — Во всех учебниках написано, что внутрь «кокона» извне не проникает ни единого вида излучений, а тут постоянно пищат какие-то сигналы на УКВ…
— И долго приемник был включен? — зловещим тоном спросил Зотик.
— Да ты чего?! — не на шутку испугался Ареф. — Подумаешь, приемник включил… В позапрошлом году мне мучительно хотелось положить яйцо в скорлупе на сковороду… Пока не положил, не успокоился…
— Это тебе не яйцо! — взревел Зотик. — Хочешь, чтобы в Корабле поселилось развеселое привидение? Потом покою не будет…
— Чего-о?!. — Ареф очумело уставился на Зотика, разинув рот.
Зотик сел в свое кресло, заговорил тихо:
— Понимаешь, извне, действительно, ничто не проникает в «кокон»… Ничто материальное… Эти сигналы… Это души погибших вольных астронавтов… Они обречены вечно метаться по Вселенной… От звезды к звезде… От галактики, к галактике…
Ареф смотрел на него, и выражение его физиономии поминутно менялось; от полного недоверия, до крайнего ужаса.
— Ладно, авось обойдется… — пробормотал Зотик, остывая. — Пошли в спортзал, проведем первый урок рукопашного боя в невесомости.
Пока разминались, летая по спортзалу, Зотик поучал Арефа:
— В отличие от других боевых систем, в русском рукопашном бое нет сложных приемов, есть только набор принципов: первый — никогда не демонстрируй свою силу и свое умение, никогда не угрожай, не пугай; если бьешь — бей сразу насмерть. Второй — по возможности уклоняйся от боя; не состоявшийся бой — выигранный бой. Третий принцип: никогда не признавай себя побежденным; если не победил в открытом бою, отступи, и нанеси удар из-за угла в спину.
— А вот это ты врешь! Не может быть такого принципа.
— Нет, не вру! Боевая самба не рассчитана на спортивные единоборства, это система для серьезного боя, насмерть. Ну ладно, приступим. Давай сначала освоим принцип рычагов для освобождения от захватов, и, наоборот, для надежного удержания противника.
Оказалось, что Ареф тоже был прирожденным воином. Он все схватывал буквально налету. Когда перешли к отработке защиты, Зотик, дурачась, щелкнул пару раз Арефа по лбу. К его изумлению, тот моментально впал в боевой транс, и на Зотика обрушился вихрь хоть и неумелых, но весьма хлестких ударов. Ему еле-еле удалось утихомирить разошедшегося дядюшку, поймав его на захват и скрутив буквально в узел. Однако Ареф продолжал рваться.
Зотик успокаивающе забормотал:
— Ну, все, все… Успокойся. Мы ж напарники… У нас же договор… Зачем ты в боевой транс впал? Мы ж не враги…
Ареф, наконец, перестал рваться, выдохнул:
— Ну, ты меня доста-ал…
— Да ничего я не доставал! Шуток не понимаешь, что ли? Зачем ты вогнал себя в боевой транс?
— Как?! Это и есть боевой транс?!
— Ага. А ты думал, это нечто мистическое?
Апейрон-3 была одной из самых отдаленных обжитых систем. В другое время Зотик в столь долгом полете не находил бы себе места от скуки, но теперь скучать было некогда. Ареф со всем пылом ударился в новое увлечение, и готов был проводить в спортзале по двенадцать часов подряд, даже забросил свой слесарно-сборочный автомат и компьютер. Зотик и сам был не прочь закрепить кое-какие новые навыки рукопашного боя в невесомости. Так что, Апейрон-3 возник совершенно неожиданно. Зотик рассчитывал, что по выходе из т-состояния придется еще несколько суток дотягивать, однако, когда серая муть обзорного экрана сменилась четкими рисунками созвездий, почему-то самопроизвольно включилось максимальное увеличение, и прямо по курсу обозначился Апейрон, с Черной бездной посередине, безошибочным индикатором того, что Корабль на субсветовой скорости прется прямо в планету.
Сейчас же включился нуль-пространственный канал и из динамиков понесся истеричный вопль:
— Отворачивай! Отвора-ачивай!! Отвора-ачива-ай!!! Седьмая батарея ПКО — товьсь!
Руки сами собой проделывали необходимые действия, а краешком сознания Зотик не мог не отметить что в такой ситуации единственный выход для планеты, это уничтожить подлетающий корабль. Потому как тормозной импульс в любом случае сдует атмосферу с планеты, а если не тормозить, еще хуже будет. Зотик применил маневр, до которого из сотни капитанов едва ли один успел бы додуматься в те краткие секунды, что оставались до залпа батареи ПКО. Зотик включил на максимум двигатели ориентации левого борта, и когда Корабль развернулся перпендикулярно своему курсу, врубил форсаж главного двигателя. Корабль моментально унесло на тысячи километров от рокового курса, а залп четырех бризантных орудий прошел мимо. Но тут же стало ясно, что Зотик попал из полымя, в огонь; курс Корабля теперь уперся в звезду. Медлить было нельзя, Зотик перебросил реверс главного двигателя и дожал форсаж до упора. Ложемент под ним жалобно пискнул, заскрежетали ограничители. Сорокакратная перегрузка вдавила руки Зотика в пульт. Он бы взвыл от боли, если бы в легких остался хотя бы грамм воздуха. Перегрузка тут же уменьшилась до двадцати жэ, стало чуть легче дышать.
Из динамиков донеслось злорадное:
— Увернулся таки… Надеюсь, тебе там все кости переломало, и кишки из задницы повылезали… Ты что натворил? У нас же теперь недели две на всей планете будет форменная катастрофа! Уже начались магнитные бури…