— Да я ж в стандартном режиме шел… — растерянно протянул Зотик.
У него уже крутилось в уме, что Ареф, все же прав, и тут не обошлось без происков м-ра М, когда диспетчер заорал:
— А ты, — мать твою, — поправку давал?!
— Какую поправку? — изумился Зотик.
Но тут же до него дошло: все капитаны цивилизованных стран используют правило — чем дальше прыжок, тем дальше от звезды должна быть точка выхода. Одни пираты плевали на это правило.
— А ты, парень, пира-ат! — восторженно заорал диспетчер
— Да не пират я! — завопил Зотик, сделав свой голос предельно жалобным. — Просто, я недавно летаю… У меня собственный Корабль… Это мой второй рейс…
— С-с-сал-лага… — смачно прошипел диспетчер. — Причаливай к какой-нибудь частной станции техобслуживания. Если расхлещешь ее, сам потом с владельцем разбирайся…
Зотик перевел дух, и, наконец, смог обратить внимание на Арефа. Тот как раз зашевелился в кресле, приходя в себя. Зотик снизил торможение до двух жэ, спросил:
— У тебя ничего не болит?
— У меня болит все! — раздраженно бросил Ареф. — Тоже мне, лучший пилот Нейтральной зоны…
— Ты иди-ка в медотсек, подключись к «доктору», вдруг у тебя внутри что-нибудь лопнуло? При таком неожиданном ударе — запросто могло…
Ареф, держась за бок, заковылял прочь из центрального поста. Зотик, морщась, следил за ним по мониторам. Выждав, когда он налепит на себя датчики, наденет шлем, Зотик спросил у Шкипера:
— Ну, что с ним?
Шкипер помедлил, наконец, откликнулся:
— Да вроде порядок… Он маленько окреп во время полета к Венере…
Зотик изумленно воскликнул:
— Шкипер, что с тобой?!
— А что со мной? — с явным испугом переспросил Шкипер.
— Как ты выражаться стал?
— Ну, я ж по-русски говорю…
— А-а… — облегченно протянул Зотик.
Из-за Арефа пришлось тормозиться на двух жэ, закладывая сложнейшую спираль подхода к планете. К тому же торможение заняло целую лишнюю неделю. Зотик никогда раньше не бывал на Апейроне, потому как среди вольных астронавтов он славился самой лучшей службой безопасности и разведкой. Методы его спецслужб ничем не отличались от пиратских; провокации, ликвидации, похищения, и прочие милые штучки из-за угла и в спину. Вольные астронавты считали, что размер риска несовместим с размером предполагаемой добычи, и к Апейрону не совались. Хотя точно знали, что от Апейрона частенько стартовали корабли с драгметаллами, потому как Апейрон скупал все подряд, в обитаемой части Галактики; от военных технологий до дорогого женского белья, не считая чем нибудь обиженных научников, которые не прочь были эмигрировать из своих стран.
Когда Зотик с Арефом загрузились в шлюпку и пошли на посадку, сейчас же включилась диспетчерская связь, и милый женский голосок предупредил:
— Будьте любезны, двигайтесь только по посадочному коридору. Примите параметры.
— Да какой коридор?! — вскричал Зотик. — У меня шлюпка супер-класса. Я могу приземляться где угодно! А работу по индивидуальному клиенту вашей диспетчерской службы я оплачу.
— Если вы выйдете из посадочного коридора — будете немедленно уничтожены, — как ни в чем не бывало, сообщила диспетчерша тоном опытной проститутки, будто говорила: — "Милый, оплата вперед, иначе ничего не получишь…"
Ареф проворчал:
— Тут золото и платина валяются прямо под ногами. Они опасаются контрабандистов.
— Какие контрабандисты?! Сюда даже пираты не суются.
— Контрабандисты из местных, которые завязаны с коррумпированными чиновниками. Глупо сидеть на золоте, и не свистнуть пару пудов…
Посадочный коридор уперся в единственный на планете космопорт. Зотик и раньше знал, что кроме космопорта тут больше нигде не разрешается приземляться на космических судах, но было как-то непривычно, диковато. Его приятель, бывший профессор истории, как-то сообщил ему, что на Апейроне авторитарная диктатура. Зотик весьма смутно представлял, что это такое; в памяти лишь маячили порядки одного государства на Валькирии… Ужас, буквально в виде осязаемого чудовища ползающий по узким, кривым улочкам городов, переполненные тюрьмы, ручьи крови, текущие от беспрерывно скрипящих колес казни… Правда, эта диктатура плохо кончила; нашелся один авантюрист, собрал пару сотен рыцарей, таких же забубенных головушек, перешел границу государства. Кровавый король, естественно, выставил многотысячное войско, с заградотрядами лучников позади… Эти лучники первыми и разбежались, а потом кинулось врассыпную и войско. Лишь сотня осыпанных золотом и закормленных личных гвардейцев короля попыталась оказать сопротивление, но по ней рыцари прошлись железным катком, и попросту намотали на шипастые подковы своих коней. Пока соратники дорубали гвардейцев, авантюрист без затей развалил жестокого короля от плеча до пояса своим любимым топором, снял со своей головы шлем, и вместо него водрузил слегка погнутую корону. Весь народ восторженно приветствовал самокоронацию. Авантюрист оказался умнее короля из тысячелетней династии; страна зажила в счастье и довольстве. А на Апейроне будто бы нет такой свободы выбора, как на Земле, чем хочешь, тем и занимайся. Можешь не работать, жить себе спокойно возле благотворительной кормушки. А можешь вообще в пираты податься. На Апейроне тех, кто не хотел работать, собирали на специальных предприятиях, под усиленной охраной, и они сами должны были зарабатывать себе еду и одежду. Более сильные там не могли пользоваться своей силой и жить за счет других из-за строгого режима содержания. Каждый прикреплялся к конкретному рабочему месту, и количество еды точно соответствовало норме выработки; будешь недовыполнять норму — будешь питаться впроголодь и ходить в лохмотьях, только и всего. На Земле только преступников ссылали на принудительные работы на Меркурии, да и то после десяти лет каторги, освободившийся преступник на заработанные деньги мог приобрести себе приличную виллу в каком-нибудь курортном местечке, или скромный космический корабль. Еще поговаривали, что будто бы большая часть исчезнувших вольных астронавтов именно в этих тюрьмах и парится. Так что, Зотик изрядно рисковал, приземляясь на этой планете. Наверняка его фотография и отпечатки пальцев хранятся в архиве спецслужбы. С диктатурами шутки плохи, если у тебя нет за спиной многочисленной эскадры. Запросто могут сунуть в тюрьму без следствия и суда, а Корабль конфисковать.
Космопот располагался в гнуснейшей глинистой пустыне. Видимо это было дно древнего океана. Так что золота под ногами наверняка не валялось ни грамма, зато нефти было — залейся. Потому как по дорогам, разделяющим посадочные площадки, во всех направлениях сновали примитивные мобили, немилосердно чадя нефтяным дымом. От нефтяного чада и тонкой противной пыли не спасали даже два небольших биотрона, располагавшихся по сторонам гигантского прямоугольного поля. На поле, кроме дорог, располагались ряды складов, ангаров, пакгаузов и прочих хранилищ.
Зотик посадил шлюпку на площадку для пассажирского транспорта. То есть до здания таможни пришлось идти пешком, под палящими лучами светила, лишь километра четыре. Ни один из чадящих механизмов даже не приостановился, несмотря на весьма недвусмысленные жесты Зотика.
Таможенник, с гигантским армейским бластером на поясе, времен то ли Второй, то ли Третьей колониальной войны, уставился на Зотика взглядом, буквально насыщенным рентгеновскими лучами. В противоположных углах просторного помещения за броневыми щитами сидели еще двое парней, вооруженных, как для абордажа. При виде Зотика они мгновенно подобрались, руки их легли на рукоятки бластеров и парализаторов.
Зотик злорадно отметил про себя: — "Ага… Значит, у вас тут частенько кое-что случается, если вы так нервничаете…"
Таможенник злобно прогавкал:
— Оружие, спиртное, наркотики — на стойку! — именно, прогавкал, иного слова Зотик ни за что бы не подобрал.
Зотик пожал плечами:
— Наркотиками не балуюсь, спиртное храню на Корабле, а на оружие — вот разрешение, — и протянул таможеннику пластиковую карточку, которую следовало предъявлять в тех мирах, где отсутствовала единая идентификационная система.