— Пошли, у нас еще куча дел.
Забравшись в катер, Зотик не пошел в рубку управления, а вытащил из шкафа гирю. Гигиенической салфеткой из аптечки обтер ее от сажи и копоти, еще раз внимательно осмотрел, проворчал под нос:
— Гиря, как гиря…
Ареф, сидевший на обрезе люка, проговорил:
— Но есть же какой-то смысл в этом подарке?
— Какой? Только намек, что в банке «Маркс» стоят сейфы, изготовленные той же фирмой?
— А хотя бы!
— Ну, ладно, намек мы поняли; в одном из сейфов банка «Маркс» лежит бабушкино завещание. Остается взять банк штурмом, вскрыть все сейфы, тысячи мелких ячеек, пересмотреть десятки тысяч, а может — сотни, хранящихся там документов… Такая задача ни одной эскадре не по силам.
— А может, и код, и номер сейфа в гире? Давай ее просканируем.
— Такую толщу свинца ни один сканер не просветит. Вернее, просветить-то просветит, но разглядеть что-либо будет невозможно.
— Тогда, может, распилить?..
— А если там против распила имеется система самоуничтожения? Нет, если тут тайник, то надо узнать, как он открывается. Попробуем Фоку Лешего найти.
— О, Вселенная! Дался тебе этот Фока Леший… С чего бы мамуля пирату доверяла?!
— Во-первых, он может и не знать, что именно она ему доверила… А во-вторых, я нюхом чую, он какую-то роль во всем этом играет! — вскричал Зотик.
Из интеркома послышался голос Шкипера:
— Командор, вас вызывает какой-то бармен.
— Чего ему надо?
— Он желает с вами лично переговорить.
— Ладно, иду…
Зотик утащил гирю в трюм, привязал ее к крепежной скобе в самом дальнем углу, после чего пошел в рубку управления. На экране визора наличествовал бармен, нынешний владелец салуна Грелли, и пытался упражняться в искусстве светской беседы с Терезой. Но она, видимо от скуки, насмехалась над ним так, что он то краснел, то бледнел.
— В чем дело, любезный? — приветливо осведомился Зотик.
— Капитан…
— Командор! — неприветливо оборвал его Зотик.
— Ах, извините! Командор! Мне поручено известить вас, что в моем салуне скоро должен собраться сход капитанов и командоров Нейтральной зоны. Если желаете, можете прибыть…
— Разумеется, прибуду! Когда сход?
— Сегодня, в четыре часа пополудни…
Капитан или командор совсем не был обязан присутствовать на сходе — дело это было сугубо добровольным, но все, кто оказывался поблизости, считали своим долгом поприсутствовать.
Поскольку до четырех часов времени было еще много, Зотик не стал прыгать вверх по баллистической траектории, а поднял катер в воздух и повел его на высоте тридцати тысяч метров в сторону этого странного городка, Шверт-Сити, негласной столице европейской части Нейтральной зоны. Городок этот возник вместе с Нейтральной зоной и уже никто не помнил, почему в его названии встретились слова из разных языков.
Тереза, покачивая ногой, перекинутой через подлокотник кресла, задумчиво проговорила:
— Зотик, с тобой и с Арефом связана какая-то страшная тайна…
— Спасибо, просветила… Мы этого, будто, сами не знали…
— Может, ты и правда, наследный принц?
— Чепуха! Я всех своих предков до двадцатого века знаю. Всегда жили в Москве. Правда, все ужасно любили бродяжничать. Многие так и не вернулись из космоса. Может, еще явятся?..
Тереза выдержала паузу, загадочно улыбаясь, после чего выдала:
— Но ведь неожиданно оказался господин Сидоров твоим дедушкой? Вдруг твой папаша какой-нибудь император…
Зотик натянуто засмеялся, с нарочитой бодростью воскликнул:
— Да ну, чепуха!..
— А чего ж тогда вокруг тебя всякая шпана вьется? Начиная со спецслужб и кончая вовсе непонятно кем?
— А я почем знаю? Может, они вокруг Арефа вьются?
— Знаешь, нравы спецслужб общеизвестны. Могут президента, или короля хлопнуть, и никто, никогда концов не найдет.
— Ну, я, знаешь ли, не президент, и даже не король… — хмуро пробурчал Зотик. — Сам могу, кого хошь хлопнуть… Вот кого-кого, а вольных астронавтов даже спецслужбы уважают…
— Да нет, что-то тут не так… — Тереза задумчиво смотрела на Зотика. — Может, я совершаю последнюю в своей жизни ошибку, а может, наоборот, выдернула самый счастливый билет… В любом случае, Зотик, я с тобой до конца… — она помедлила, и решительно добавила: — Спина к спине!
Зотик долго смотрел на нее, она не отводила взгляда, наконец, он медленно выговорил:
— Эта клятва ко многому обязывает…
— Я знаю…
Все окрестности салуна Грелли были заставлены десантными катерами, нигде не притулилось ни единой шлюпки, и, тем более, фермерского мобиля.
— Ничего себе! — воскликнул Зотик. — Да такого уже лет сто не случалось!
Ему с большим трудом удалось втиснуться между двумя катерами, правда, от удара силовых полей они с грохотом налетели на соседей, но из салуна никто не выскочил. Вновь появившийся швейцар при виде Зотика вытянулся во фрунт. Когда-то отстреленная рука его, отросла, празднично розовела свежей, молодой кожей.
— Как, любезный, будешь меня обыскивать? — ласково осведомился Зотик.
— Никак нет, господи командор! — молодцевато гаркнул швейцар.
Салун был битком набит, и тут никого не было, рангом ниже капитана. Да и капитаны все — известные и авторитетные. Так что, Акула Пит со своими прилипалами, на этом фоне выделялся, как коровья лепешка на паркете. Не подав виду, что обеспокоился, Зотик приветствовал общество древнеримским приветствием, давно бытовавшем среди вольных астронавтов. Все присутствующие ответили на приветствие. Добрый знак, отметил про себя Зотик.
Тут был и Клешня Хропа, в своей любимой потрепанной форменной курточке космофлота России, пошитой еще в прошлом веке. Был и Сидоров, в элегантном русском охотничьем костюме, с антикварным охотничьим ножом ручной работы двадцать первого века на поясе. Он приветливо помахал Зотику. Рядом с ним сидел седой и элегантный Джеймс Гриф, по прозвищу — Мафусаил. Он был признанным авторитетом братства вольных астронавтов, предводительствовал эскадрой из полусотни кораблей, грузовых и боевых. Про него говорили, будто он родился аж в далеком двадцать первом веке. Сам он этого не отрицал, лишь тонко усмехался, когда в узком кругу близких друзей заходил разговор о том, кто в каком веке родился. От боковой стены зала Зотику помахал рукой Хон-Гриль. Рядом с ним сидел Беззубый Жан и недобро ухмылялся, поглядывая на Зотика, посверкивая огромными, белыми зубами из-под ниточки черных усов. Никто не знал, почему он носит такое прозвище, а сам Беззубый Жан об этом помалкивал.
Мафусаил упруго поднялся со своего стула, поправил на поясе кобуру с венерианским револьвером, произнес в мгновенно наступившей тишине:
— Акула Пит, вы хотели заявить претензию командору Зотику от имени африканской Нейтральной зоны. Собрались все, кто оказался вблизи Земли, как видите, прибыл и командор Зотик. Мы вас слушаем.
Акула Пит неуклюже вылез из-за стола, прошел к стойке, оглядел сборище. Было видно, что он сильно робел. Зотик в упор глядел на него, не двигаясь с места, а потому Акуле пришлось встать не посередине свободного пространства перед стойкой, а в сторонке. Он предостерегающе сказал:
— Я говорю от имени всей африканской Нейтральной зоны, так что, на поединок меня вызывать нельзя…
— Да я об такое дерьмо и рук пачкать не собираюсь… — проворчал Зотик и демонстративно уселся на высокий табурет у стойки.
Вольные астронавты молча, выжидательно смотрели на Акулу Пита. Он набрал в грудь побольше воздуха и начал говорить. Да, он был истинным пиратом! Это был фонтан красноречия! Нет! Скорее это был тайфун красноречия, по силе своей превосходящий даже те тайфуны, которые проносятся весной и осенью над океанами Планеты Бурь. Почти не отклоняясь от истины, он живописал, как Зотик прилетел в салун, как завязал там ссору, вызвал всеобщую драку, результатом которой стали два десятка покойников. Потом, когда его попытались остановить и призвать к ответу, он взорвал в подземном хранилище две торпеды "Звездного огня", хотя его и выпускали в космос беспрепятственно. Город Порт-Харкорт был разрушен до основания, погибли тысячи человек, без крыши над головой остались миллионы…
Акула Пит замолчал, обвел взглядом сход. Зотик понял, что пора отвечать. Но задача оказалась до смешного проста. Акула просчитался. Если бы он явился сюда хотя бы год назад, независимого времени, может быть, у него что-нибудь и выгорело бы, но теперь авторитет Зотика укрепился так, что он мог одним плевком зашибить Акулу. Зотик соскочил с табурета, прошелся вокруг Акулы походкой леопарда, наткнувшегося в джунглях на заблудшего теленка, заговорил медленно: