— Лезь в лодку! — крикнула Тиффани, таща его по галечному пляжу.
— Кривенс, мы берем энту мальца дубину-бестолочь? — спросил Роб, хватая Роланда за штаны и взваливая на борт.
— Конечно! — Тиффани полезла следом и шлепнулась на дно лодки, когда ту качнуло на волне.
Весла скрипнули, плеснули по воде, и лодка рывком пошла вперед. Она подпрыгнула еще пару раз, когда ее подхватили волны, а потом побежала по морю. Все-таки пиктси были очень сильными. Хотя каждое весло выглядело, как поле битвы, на котором Фигглы висели, лезли на плечи друг другу или просто тянули за все, до чего могли достать, оба весла гнулись дугой в мощных гребках.
Тиффани кое-как поднялась и постаралась не обращать внимания на внезапное чувство неуверенности в животе.
— Правьте к маяку! — сказала она.
— Айе, ведаю, — ответил Роб. — Энто единственное место, что тут ести! А Кралева свет не любит. — Он ухмыльнулся. — Славный сон, леди. На небеса не глядела?
— Просто голубое небо, — сказала Тиффани.
— Не то, чтобы вовсе небо, — сказал Роб. — Оглянися взад.
Тиффани оглянулась. Голубое небо. Очень голубое. Но над удаляющимся берегом, посередине между зенитом и линией горизонта, была желтая лента. Она казалась очень далекой и громадной, сотни миль в поперечнике. А в центре ленты нависал над миром огромный, словно галактика, голубовато-туманный вдали, спасательный пояс.
На нем были написанные задом наперед буквы, каждая крупнее, чем луна:
ДОХЕРОМ ЙЫВАРБ
— Мы на обертке? — проговорила Тиффани.
— О, айе, — ответил Роб.
— Но я чувствую море… по-настоящему. Оно соленое, и мокрое, и холодное. Не нарисованное! Мне и не снилось, что оно соленое и такое холодное!
— Не шуткуешь? Стало быть, картинка оно снаружи, а настоящее внутри. — Роб кивнул. — Ведаешь, время долгое мы в набеги бегали, хитили по мирам по всяким, и я тебе вот чего скажу: вселенная куды не-про-ще, чем кажется снаружи.
Тиффани вынула потертую обертку из кармана и еще раз внимательно посмотрела на нее. Вот спасательный пояс, вот и маяк. Но самого Бравого Морехода нет на обертке. А что есть — это крошечная, чуть больше точки среди нарисованных волн, идущая на веслах лодка.
Тиффани поглядела вверх. На небе были грозовые тучи — там, перед огромным, туманным спасательным поясом. Длинные, рваные тучи клубились и наступали.
— Недолго путь она искала, — пробормотал Вулли Валенок.
— Верно, — сказала Тиффани. — Но это мой сон. Я знаю, как он пойдет. Гребите, не останавливайтесь!
Свиваясь и сливаясь, несколько туч пролетели высоко над лодкой, спикировали в море и канули среди волн. Это выглядело как водяной смерч, запущенный задом наперед.
Начался ливень, такой жуткий ливень, что море затянуло дымкой.
— И все? — спросила Тиффани с удивлением. — Это и все, что она может?
— Сомневаюся, — ответил Роб. — Парни, гните весла!
Лодка ринулась вперед, прыгая с одного гребня волны на другой.
Но вопреки всем законам природы, суденышко теперь будто взбиралось по склону. Вода перед ними вспучивалась все выше и выше, и лодку смывало вниз потоками встречных волн.
Что-то вздымалось. Что-то белое раздвигало над собой морские воды. Громадные водопады рушились в море с поблескивающего купола, который поднимался к темному грозовому небу.
Он рос, и все не прекращал и не прекращал. И наконец показался глаз. Крохотный по сравнению с горообразной головой, он повернулся в глазнице и устремил взгляд на лодку.
— Ну что, сия глава — Здорову Яну и то цельный день возиться, — сказал Роб. — Да назавтра доделывать. Гребем, парни!
— Это из моего сна, — сказала Тиффани так спокойно, как могла. — Это Рыба Кит.
Но мне никогда не снился его запах, добавила она мысленно. И все же вот он. Непомерный, осязаемый, заполняющий весь мир запах соленой воды, рыбы, слизи…
— А чего оно кушает? — спросил Вулли Валенок.
— О, про это я знаю, — ответила Тиффани, когда лодка покачнулась на вздыбившейся воде. — Киты не опасны, потому что едят очень маленьких существ…
— Гребем нафиг! — завопил Роб Всякограб.
— А откудава ты ведаешь, что кушает оно только мальца всякое? — спросил Вулли, когда пасть Рыбы Кита начала раскрываться.
— Я за урок про Зверей Подводных заплатила целый огурец, — ответила Тиффани. Через их лодку прокатилась волна. — У китов даже зубов нет!
Послышался скрип, налетел порыв зловонно-рыбьего дыхания силой примерно с тайфун, и взору всех открылись гигантские заостренные зубы.
— Айе? — сказал Вулли. — Ну, не прими в обиду, энта подводная зверь в другой школе училася!
Струи воды сносили лодку назад. И теперь Тиффани видела голову зверя целиком, и каким-то странным образом — Тиффани вряд ли могла бы объяснить, как именно — кит был похож на Королеву. Было в нем от Королевы что-то, или сама она была в нем.
— Это мой сон! — закричала она в небо. — Я его видела сто раз! Тебя не звали сюда! И киты людей не едят, это все знают, кроме полных дураков!
Хвост размером с поле хлопнул по воде. Кит ринулся вперед.
Роб Всякограб отшвырнул свою желтую шляпу и выхватил меч.
— Эччч, ну мы пыталися по-хорошему, — сказал он. — Будет у мальца бестии расстройство живота великое!
— Айе, мы к воле дорогу прорубим себе! — заорал Вулли.
— Нет! Гребите! — крикнула Тиффани.
— Где слыхано, чтоб Нак Мак Фигглы казали спину недругу! — завопил Роб.
— Вы же гребете спиной вперед! — ответила Тиффани.
У Роба сделался убитый вид.
— О, айе, об энтом не помыслил я, — сказал он, садясь.
— Гребите, — настойчиво сказала Тиффани. — Мы почти добрались до маяка!
Протестующе бубня — потому что, хотя лицом они были куда надо, но двигались в неправильную сторону — пиктси налегли на весла.
— А большая здоровая башка у него, видели, — сказал Роб. — Сколь велика она, как ты бы рек нам, гоннагл?
— Эччч, рек бы я: изррррядно велика, — ответил Вильям, который был на веслах вместе со всеми. — Пожалуй, что не устрашился бы сказать, грррромадна.
— Ты столь бы далеко зашел в речах?
— О, айе. Грррромадна, здесь уместно это слово.
Вот-вот схватит нас, думала Тиффани.
Мой план должен сработать. Это мой сон. В любой миг. Сейчас в любой миг…
— А сколь оно к нам близко, как ты скажешь? — поинтересовался Роб, когда лодка перекатывалась и прыгала по волнам перед самым носом у Кита.
— Весьма хорррош вопрос твой, Роб, — отозвался Вильям. — И я скажу в ответ: изррррядно близко.
Теперь в любой миг, думала Тиффани. Я знаю, Мисс Тик говорила, что не стоит верить в свои сны, но она имела в виду: не стоит просто надеяться.
Э-э… сейчас, вот-вот, я… надеюсь. Он никогда не промахивался…
— Сказал бы я, что чрррррезвычайно близко… — начал Вильям.
Тиффани сглотнула, надеясь, что Кит не сделает то же самое. Между его зубастой пастью и лодкой было всего тридцать ярдов воды.
И тут эти тридцать ярдов заполнила деревянная стена, вклинившись между Китом и лодкой, стремительно летя по воде: зип-зип-зип-зип.
Тиффани с открытым ртом смотрела вверх. Белые паруса сверкали на фоне грозовых туч, рассыпая брызги, как водопад. Она смотрела на реи, канаты, на матросов, карабкающихся по мачтам, и кричала ура.
А потом корабль Бравого Морехода показал корму и она стала быстро скрываться в дождевом тумане, но Тиффани все же успела разглядеть у штурвала высокого бородача в желтом дождевике. Бородач обернулся и помахал ей — лишь одно короткое движение — и корабль скрылся во мгле.
Тиффани ухитрилась встать на ноги после того, как лодку качнуло водяным валом, и закричала на высящегося перед ней Кита:
— Догоняй его! Все должно идти так! Ты гонишься за ним, он за тобой! Так сказала Бабушка Болит! Ты не можешь иначе, раз ты Рыба Кит! Это мой сон! Мой закон! Я в нем больше практиковалась, чем ты!
— Рыб! — крикнул Вентворт.
Это изумило ее сильнее, чем сама Рыба Кит. Тиффани уставилась на брата, держа равновесие в качнувшейся опять лодке.