– Senores, vamos a coner! (Пожалуйте обедать, сеньоры!) – пригласил дон Косме, любезно указывая нам на стулья. – Боюсь только, что вам не слишком понравится мое угощение. Кухня моя чисто мексиканская.
Назвать обед плохим значило бы противоречить истине и квартирмейстеру американской армии майору Джорджу Блоссому, который впоследствии утверждал, что такого великолепного обеда он в жизни своей не едал.
Обед начался с черепахового супа.
– Может быть, джентльмены предпочли бы суп жюльен или вермишель? – спрашивал хозяин.
– Нет, благодарю вас, суп очень хорош, – ответил я за всех, так как мне поневоле пришлось стать переводчиком.
– Попробуйте взять к нему немного агвакате – он придает особый вкус.
Слуга поднес продолговатый темно-оливковый плод величиною с большую грушу.
– Спросите его капитан, как это едят? – попросил майор.
– Ах, простите, сеньоры! Я забыл, что вы не знаете наших кушаний... Надо просто снять кожицу и нарезать – вот так!
Мы попробовали, но суп от этого не улучшился. Для нашего северного н°ба агвакате оказалось почти нестерпимым.
На второе подали отличную рыбу.
Затем последовало множество других яств. Из них многие были для нас новинкой, но все оказались весьма вкусными и острыми.
Майор пробовал решительно все, желая узнать, какое из этих удивительных мексиканских кушаний окажется самым вкусным. Он утверждал, что впоследствии извлечет пользу из своего опыта.
Хозяин с особым удовольствием потчевал майора, все время величая его –сеньором полковником_.
– Не хотите ли пучеро, сеньор полковник?
– Благодарю вас, сэр, – бурчал майор и отведывал пучеро.
– Позвольте положить вам ложку моле!
– С удовольствием, дон Косме!
И моле исчезало в широкой майорской глотке.
– Попробуйте немножко чиле-реллено...
– Очень благодарен, – отвечал майор. – Ах, черт возьми, жжется, как огонь! Ой, ой!
– Pica! Pica! (Жжет!) – бормотал дон Косме, показывая на горло и улыбаясь гримасам майора. – Запейте, сеньор, стаканом красного... Или, еще лучше... Пепе! –Иоганисбергер_ уже остыл? Подай его сюда! Быть может, сеньоры, вы предпочитаете шампанское?
– Благодарю вас, дон Косме, не беспокойтесь, пожалуйста!
– Какое же это беспокойство, капитан? Рамон, подайте шампанское. Вот, сеньор полковник, отведайте guisado de pato (рагу из утки).
– Спасибо, – заявил майор. – Вы очень любезны. Черт бы побрал эту штуку! Так и жжется...
– Как вы думаете, понимает он по-английски? – на ухо спросил меня Клейли.
– Думаю, что нет, – отвечал я.
– Ну так мне хочется сказать во весь голос, что этот старик – чудеснейший джентльмен. А вы что скажете, майор? Ведь правда, хорошо бы, если б он жил поближе к нашему лагерю!..
– Хорошо бы, чтоб поближе к лагерю находилась его кухня, – ответил, подмигнув, майор.
– Сеньор полковник, позвольте...
– Что прикажете, сеньор?
– Pasteles de Moctezuma.
– Конечно, конечно!.. По правде сказать, ребята, я и сам не понимаю, что за штуковину ем, но на вкус это неплохо.
– Сеньор полковник, позвольте положить вам кусочек гуаны.
– Гуаны? – изумился майор.
– Si, senor! (Да, сеньор!) – отвечал дон Косме, держа кусок на вилке.
– Гуана? Как, по-вашему, ребята, неужели это та самая мерзость, которую мы видели на Лобосе2?– Вс° на свете возможно.– Ну, так мне довольно, черт возьми! Не могу я есть всякую дрянь! Благодарю вас, дорогой дон Косме: кажется я уже кончил свой обед.
– Советую вам попробовать, уверяю вас, это очень нежно, – настаивал дон Косме.
– Попробуйте, майор, и скажите нам, каково на вкус! – закричал Клейли.
– Вы как тот аптекарь, который отравил собаку, пробуя снадобья. Впрочем... – и майор ругнулся. – Ладно! Судя по тому, как сам хозяин смакует эту штуку, она должна быть неплоха... Честное слово, это великолепно! Нежно, как цыпленок!.. Отлично, отлично!
И майор съел впервые в своей жизни кусок гуаны.
– Паштет из дроздов, сеньоры! Могу рекомендовать: эти птички теперь в самом сезоне.
– Дрозды, клянусь честью! – воскликнул майор, узнав свое любимое блюдо.
И в одно мгновение исчезло невероятное количество паштета.
Наконец слуги убрали блюда, и на столе появился десерт: всевозможные торты, кремы, желе, бланманже и невиданное количество самых разнообразных фруктов. В больших серебряных вазах лежали и золотые апельсины, и спелые ананасы, и бледно-зеленые сладкие лимоны, и сочный виноград, и черимолла, и сапоте, и гранадилья, и петахайя, и туна. Тут же стояли финики, винные ягоды, миндаль, смоквы, бананы и еще какие-то неведомые ягоды. Мы не могли надивиться всему этому, неведомо откуда явившемуся изобилию.