– С седоком?
– Не могу вам наверное сказать, капитан! Он был слишком далеко отсюда, трудно было рассмотреть. Но что это мустанг – ручаюсь головой...
– Позвольте мне проследить его, тогда я скажу вам, с седоком он или нет, – продолжал он.
– Пожалуй, это будет лучше... Рауль, Чэйн... сойдите с лошадей и пойдите с сержантом, а ты, Джек, держи лошадей...
– Если позволите, капитан, я лучше пойду один, – шепотом произнес Линкольн. – Рауль и Чэйн, правда, прекрасные товарищи и выручат из всякой беды, но я привык выпутываться один...
– Хорошо, сержант, делайте, как хотите. Мы будем ждать здесь вашего возвращения.
Охотник соскочил с лошади, тщательно осмотрел свой карабин и пошел в сторону, как раз противоположную той, где, по его указаниям, пробежал мустанг.
Мы ждали его с полчаса, сгорая от нетерпения. Я уже начал опасаться за Линкольна, когда до нас донесся звук выстрела со стороны как раз противоположной той, куда скрылся охотник.
– Это выстрелил сержант, – заметил Чэйн.
– Вперед! – скомандовал я.
И мы поспешили к тому месту, откуда послышался выстрел. Метров через сто мы встретили Линкольна, который шел назад с ружьем на плече.
– Ну? – произнес я.
– На мустанге в самом деле был седок, капитан, но теперь его больше нет.
– Что это значит, сержант?
– То, что на мустанге сейчас уже никто не сидит. Один из них удрал, то есть это мустанг, а седок остался на месте.
– Как! Сержант, вы убили...
– Да, капитан, и убил не зря.
– А именно?
– Во-первых, это был гверильяс, а во-вторых, конный разведчик.
– Как вы узнали это?
– Как не узнать, капитан! Я все время шел по его следам. На поляне, которую, мы перед тем пересекли, не было следов: значит, он ехал не отсюда. В одном месте, у густой заросли, была стоянка... много разных следов осталось...
– Хорошо. Дальше что?
– Я все шел по следам, пока не увидел его самого. Он почти лежал на лошади, а не сидел, как сидят обыкновенно добрые люди. Это показалось мне очень подозрительным. Вгляделся – оказывается, и ружье есть у него. –Плохо дело!_ – думаю. Ну, взял и выстрелил... Проклятый мустанг удрал, но седока я обшарил и нашел вот что... С этой штучкой не выйдешь на гризли...
– Что вы сделали! – крикнул я, схватив блестящий предмет, который мне подал охотник.
Это был стилет с серебряной ручкой, который я в прошлое свое посещение подарил молодому Нарсиссо.
– Я полагаю, ничего дурного, капитан...
– А каков собой этот мексиканец... какое у него лицо? – спрашивал я тревожно.
– Каков собой? Да не особенно красив. Похож на индейца. Не угодно ли, впрочем, вам самим посмотреть: он валяется недалеко отсюда...
Я соскочил с коня и бросился вслед за Линкольном в чащу. Шагов через двадцать я чуть-чуть не споткнулся о тело, лежавшее в тени. Оно лежало на спине, а лицо его было ярко освещено лунным светом. Я наклонился над ним. Одного взгляда было достаточно, чтобы удостовериться, что я никогда не видел его прежде. Это был самбо с длинными волосами, похожими на шерсть. По полувоенной одежде можно было узнать в нем гверильяса. Линкольн был прав.
– Не правда ли, капитан, хорош? – сказал Линкольн, когда я кончил осмотр.
– Вы думаете, он выслеживал нас?
– Нас или еще кого, но что он выслеживал – это верно.
– Никто не знал, что мы поедем сюда. Едва ли он гнался за нами, – заметил я.
– Нет, это очень может быть, – проговорил подъехавший Клейли, – кому-то, наверно, хорошо известно все, что мы делаем. Этот –кто-то_ знает, конечно, и об уводе из города Нарсиссо, и о наших визитах на гасиенду...
– Да, это верно... А мы все еще медлим... Рауль, вперед, только осторожнее, тише, как можно тише...
Мы поехали гуськом по узкой тропинке.
Глава XXXI
В ПЛЕНУ У ГВЕРИЛЬЯСОВ
В полях, окружавших ранчо, все было тихо. Дом стоял цел и невредим. Я начал успокаиваться.
– Вперед! – скомандовал я громко.
– Капитан! – окликнул меня шепотом француз, придерживая лошадь у живой изгороди,
– Ну, что такое?
– В том конце аллеи, по которой нам нужно ехать, идет кто-то, – вполголоса сообщил Рауль.
– Наверно, кто-нибудь из слуг... Бояться нечего... Вперед...
Доехав до конца аллеи, Клейли и я спешились, приказав людям дожидаться нас, и пошли к дому. В нем было тихо, и все казалось по-старому.
– Уж не легли ли они спать? – заметил Клейли.
– Нет, слишком рано... Может быть, они внизу, ужинают?..
– Вот это было бы очень кстати: я страшно голоден...
Мы подошли к веранде. По-прежнему стояла тишина.
– Где же собаки? – недоумевал я.
Мы вошли в дом.
– Странно! – бормотал я. – Никто не показывается... Но куда же девалась мебель?