- Он цел, капитан! Мексиканцы возвращаются без него!
Линкольн был прав. Не прошло и минуты, как гверильясы с самым разочарованным видом медленно вернулись из-за холма.
Глава XXI. ДАЛЬНОБОЙНОЕ РУЖЬЕ
Бегство Рауля и Геркулеса произвело на неприятеля почти магическое действие. Его неподвижность исчезла бесследно. Лагерь гверильясов зашевелился и зажужжал, как осиное гнездо. Всадники скакали по равнине во все стороны и завывали, как индейцы на тропе войны.
Я думал, что они окружат кораль, но они этого не сделали. Они знали, что убежать мы не можем, но теперь поняли и то, что продержать нас в осаде три дня и заморить голодом и жаждой не удастся. Вместо трех дней у неприятеля было теперь не больше трех часов. Чтобы доскакать до лагеря, Раулю требовалось не больше часа, а еще через два часа нам на выручку подоспеет пехотный или кавалерийский отряд.
В ту сторону, куда скрылся Рауль, поскакал патруль разведчиков, а все прочие бросились в лес по другую сторону луга. Все это было проделано с огромной быстротой…
Мы с Клейли взлезли на крышу ранчо, чтобы оттуда проследить движения врага и, если возможно, проникнуть в его намерения. Несколько времени мы стояли молча и вглядывались в маневры гверильясов. Возбужденные бегством Рауля, они скакали взад и вперед по лугу.
- Великолепно! - воскликнул лейтенант, восхищенный прекрасной посадкой и кавалерийскими достоинствами врагов. - Все эти молодцы, капитан, так и просятся…
- А? Что там такое?… - вдруг закричал он, поворачиваясь и показывая на лес.
Я оглянулся. В том месте, где из-за деревьев выходила дорога на Меделлин, стояло облако пыли, Казалось, что его поднимал небольшой отряд. Солнце как раз садилось, а облачко пыли было от нас на западе, и сквозь его золотистый туман я смутно различал неизвестный блестящий предмет. Гверильясы натянули поводья и, оставив коней, жадно глядели в ту же сторону, что и мы.
Ветерок отнес пыль в сторону, и я заметил десять-двенадцать силуэтов вокруг какого-то крупного предмета, сверкавшего под солнечными лучами, как золото. В то же время гверильясы разразились угрожающими криками.
- Cenobio! Cenobio! Los canones! (Сенобио, Сенобио! Пушки!) - расслышал я.
Клейли вопросительно взглянул на меня.
- Совершенно верно, Клейли! Честное слово, придется понюхать и это…
- Что они там кричат?
- Глядите сами… Ну?
- Медное орудие, черт меня побери!… Шестифунтовая каронада!
- Мы имеем дело с гверильей, Сенобио, а это настоящая маленькая армия. Теперь нам не поможет ни частокол, ни холм.
- Что же нам делать? - спросил лейтенант.
- Умереть с оружием в руках. Без боя мы не сдадимся, чем скорее наступит развязка, тем лучше.
Я соскочил с крыши и велел трубачу играть сбор.
Звонкие ноты рожка прорезали воздух, и солдаты собрались передо мной.
- Храбрые товарищи! - закричал я. - У врагов есть крупное преимущество. Они привезли пушку, и боюсь, что этот частокол окажется довольно слабым прикрытием. Если нас будут выбивать отсюда, давайте отстаивать наш кораль до последнего дыхания. А если нас разобьют то помните: каждый должен драться, пока его не убьют!…
Решительное «ура» было ответом на эту краткую речь.
- Но сначала мы еще посмотрим, каково они стреляют, - продолжал я. - Пушка у них легкая, и всех нас сразу не перебьет. При выстрелах сейчас же ложитесь! Кто лежит на земле ничком, того труднее ранить. Может быть, мы и продержимся, пока наши придут на выручку. Во всяком случае, попытаться надо…
Новое «ура» прокатилось по фронту.
- Это ужасно, капитан! - прошептал майор.
- Что тут ужасного? - спросил я. Этот трус внушал мне величайшее презрение.
- Ах, это… эта история… это такая…
- Майор! Вспомните, что вы солдат!…
- Помню! Дурак я, что не подал в отставку перед тем, как началась эта проклятая война! Ведь собирался…
- Ну, не бойтесь, - сказал я, невольно улыбаясь откровенности майора. - Через месяц вы будете пить вино в Хьюлетте. Вот, спрячьтесь за это бревно. Это единственное безопасное место во всем корале.
- Вы думаете, капитан, оно действительно выдержит снаряд?
- Хоть из тяжелого орудия. Ну, ребята, держитесь! Готовьтесь к бою!