– Ну, вот он и снова пригодился…
Вукович аккуратно подполз к краю скалы и начал осматривать местность. Расположившийся рядом Томпсон указал в сторону ветхого моста через ручей. Кивнув, Вукович прочертил рукой две линии, показал три пальца, сложил их «пистолетиком», потом вытянул руку повыше. Деккер обменялся с Клайдом недоуменными взглядами.
– Это что сейчас было?
– Мост и брод. Трое часовых. Вооружены пистолетами и винтовками, – пояснил свои жесты Инспектор, – Надо было дать вам пару уроков – сейчас все зависит от того насколько мы тихо и слаженно подберемся к расположению противника. У него огромное преимущество в живой силе так что мы можем рассчитывать только на внезапность… Сколько у нас до рассвета? Час от силы? Придётся постараться чтобы успеть все провернуть затемно.
– Пойдем вдвоём, – предложил Томпсон, – А они нас прикроют. Снимем часовых и подберемся поближе…
– А потом я пущу в ход его… – Деккер похлопал по прикладу «Льюиса» – Не могу поверить: Флинн дал нам даже ручной пулемёт!
– Почему нет? – пожал плечами Вукович, – Враги собираются сцепиться друг с другом. В его интересах чтобы ущерб был как можно больше…
– Это мы можем устроить… – процедил сквозь зубы Клайд, – Это мы и устроим…
– Каков план? Снимаем часовых а потом?
– Найдем Клару, схватим её в охапку, и отстреливаясь валим к машине.
– Не пойдёт. – Томпсон отрицательно мотнул головой, – У Блайтона высокий пост и много влиятельных друзей. Он нас в покое не оставит. Так что валить придётся всех. Чтоб свидетелей не осталось. Убийство сенатора Амена – это серьёзно.
– Значит будем валить всех. Инспектор – вы готовы? Выглядите не очень.
– Я в норме, – Вукович скупо кивнул, – Хотя и не в восторге от подобных мероприятий. – Не любите стрелять в людей?
– Нет. У меня с этим связаны не самые лучшие воспоминания.
– Ветеран? Я так сразу и понял. Не только по жестам. Где воевали, если не секрет?
– Третий Добровольческий…
– Ого… – лицо Томпсона вытянулось, – Выходит, я сейчас готовлюсь пойти в бой бок о бок с частью легенды?
– Бросьте…
– Не брошу… Елсинки – это было сильно.
– Что за Елсинки? – поинтересовался Деккер, – Что-то знакомое, но не могу вспомнить.
– У нас про это мало писали. Но если коротко – под Елсинками батальон белгранцев почти на месяц остановил продвижение дивизии Гецнера. Три с половиной сотни против, десяти тысяч.
Гецнер потерял две тысячи человек убитыми и так и не смог пройти Елсинский перевал до зимы. Фактически, этот бой решил исход войны на белгранском направлении…
Клайд и Деккер уважительно покосились на Вуковича, лицо которого приобрело какую-то нереальную бледность. Томпсон это заметил, и сконфуженно кашлянув замолк.
– Извините… Как я понял вы не любите об этом вспоминать?
– Дело не в воспоминаниях…
– А в чем?
– Под Елсинками я командовал взводом… И весь мой взвод погиб… Кроме меня.
– Вы вините себя за их смерть?
– Нет. Может это прозвучит бесчувственно, но я раз за разом прокручиваю те события… И я, как командир, был безупречен. Это не хвастовство – просто констатация факта. Я не отдал ни одного неверного приказа, не принял ни одного неверного решения…
– Тогда в чем же дело?
– В бессилии. Если бы я ошибался, если бы сделал что-то неправильно, то я бы страдал но я бы знал что все можно было изменить. Но я все сделал правильно… А они все равно погибли. Я не мог это предотвратить. Мне это снится каждый раз, когда я засыпаю. Раз за разом… Это как закольцованная кинопленка. Все повторяется, и выхода нет…
– Если вам будет легче, я тоже регулярно в холодном поту просыпаюсь… – виновато вздохнул Томпсон, – Я в войну служил в морской пехоте. При высадке в нашу лодку попал снаряд. Нас двое выжило: я и Дьюи. Он на следующий день пулю словил… Жёсткая там мясорубка была. Наш полк двадцать процентов личного состава потерял. Мне этот проклятый остров до смерти в кошмарах сниться будет…
– Легче мне от этого не будет но, по крайней мере, приятно знать что у вас есть боевой опыт. Сейчас он нам понадобится весь.