– Всенепременнейше. Приятного вам отдыха.
Раскланявшись, Хранитель удалился закрыв за собою дверь. Закрыв защелку, Старпом приложил палец к губам, призывая Падди продолжать сохранять молчание и начал бродить по апартаментам внимательно присматриваясь и прислушиваясь в совершенно неожиданных местах.
– Все чисто. Нас не подслушивают. Можешь говорить.
– Спасибо сэр! Как погода, сэр? – Падди, судя по всему все ещё сердился за то что его назначили лонгцем. – Ладно… Какой план?
– Дождемся ночи, через потайной ход проберемся в спальню Его Святейшества, а там уж ты сам решай как он отправится навстречу с работодателем.
– Потайной ход?
– Круто, правда? Прям как в старых романах.
– Ты знаешь где потайные ходы? Откуда?
– О, мой друг. Все потому, что я, как ты заметил, «образованный»…
– Не начинай опять…
– Нет уж. Я просто обязан похвастаться своим блестящим озарением!
Обреченно кивнув, Падди рухнул на диван, и приготовился слушать. Старпом, с видом актера на сцене взмахнул руками словно открывая невидимый занавес.
– Видишь ли… Церковники, по какой-то причине, просто помешаны на всяких секретных ходах, комнатах и подземельях. Думаю, это как-то коррелирует с уровнем паранойи и интриганства в их среде.
– Объясняй проще… И побыстрее…
– Не перебивай… Как известно, одним из самых выдающихся архитекторов работавших на Церковь был Луиджи Магна. Он приложил свою руку к постройке или реконструкции практически всех важных церковных объектов того периода. В своём деле Магна был, безусловно, гением. Но больше всего Клирики ценили его за то, что все чертежи и расчеты он делал в уме.
Предполагают, что это слегка ускорило его кончину – заказчики боялись что на старости лет он передаст хранимые секреты ученикам или изложит на бумаге, так что скончался он неожиданно и скоропостижно. И все полагали что секреты построенных им сооружений ушли в могилу вместе с ним.
– Ты оказался умнее всех? Что-то нарыл?
– Совершенно верно. Я действительно нарыл кое-что. Дело в том, что Луиджи, как и все образованные люди того времени, баловался поэзией. И даже имел ограниченный успех. «Ограниченный» потому что, как официальный архитектор Церкви, мирские темы он не затрагивал, а духовные до него перепахали такие титаны что на фоне их кто угодно потеряется. Так что его стихотворные труды тихо-мирно пылились в библиотеках и были известны двум с половиной литературоведам. Пока их не обнаружил ваш покорный слуга…
Старпом галантно поклонился, а Падди вяло ему похлопал.
– Что там в стихах?
– Масса всего. Я изучал творчество Магны вполне целенаправленно. Будучи тонким знатоком человеческой натуры, я примерно представлял, насколько столь именитый и обласканный сильными мира сего человек горд и тщеславен. И понимал, как и Церковь, что рано или поздно его «прорвёт». О тщеславие! Как говорил Безликий в поэме Пиккелта «Бездна»: «Тщеславие – любимейший из моих пороков».
– Твой тоже. Тщеславнее только павлины.
– У павлинов это служит для привлечения самок, – отмахнулся Старпом, – Я же делюсь с миром своим великолепием абсолютно бескорыстно.
– Проехали… Ты говорил про стихи?
– Я задался мыслью: почему гениальный, прославленный на весь Лионис архитектор, с таким упорством продолжал на протяжении долгих лет кропать посредственные стихи? Поняв, что прославится на данном поприще не получится, не логичнее было бы попробовать что-то ещё, либо же полностью сосредоточится на основном виде деятельности? А потом меня осенило! Каким образом Луиджи мог хранить в уме такое количество информации? Даже с выдающейся памятью это невозможно без мнемонической системы!
– Говори понятнее…
– «Мнемонической». Мнемоника, это совокупность специальных приёмов и способов облегчающих запоминание нужной информации и увеличивающих объём памяти путём образования ассоциаций. Так вот стихи и были той системой! Он делал подробные планы, но не в графической, а в стихотворной форме!
– Ты её разгадал?!
– Да. Полностью! – открыв чемодан, Старпом достал ветхую книгу, – Вот – полный набор чертежей данного монастыря со всеми потайными ходами, которых тут как мышиных нор в амбаре.
– Да иди ты! – Падди возбужденно подался вперёд, – Где ближайший?
– Я закладку сделал… – полистав книгу, Старпом нашёл нужное место, – «Колени преклонив пред знаком светоносным в груди орла, что распластал крыла, перстами прикоснись и вздрогни удивленный…», а дальше всё херня, ля-ля, ля-ля, ля-ля… Так, посмотрим… Распластавший крыла орёл, в данном случае, это здание… Там левое крыло, там правое, головой является часовня, хвостом – лестница во двор. Грудь – это центральная часть, где мы и находимся. «Светоносный знак» – святой символ. Тут они в каждой комнате, но он вряд ли имел в виду что-то, что можно снять или повесить…