– Господин Министр – они ушли. Мы все тут обыскали!
– «Господин Министр»? – удивлённо прошептал Обмылок.
– Как им это удалось? – Голос был вальяжный и надменный. – Опять люки?
– Не могу знать, господин Министр…
– Вы тупица… Вас опять оставляет в дураках пара уголовников… Объявите их в розыск! Назначьте награду за их головы. Пусть ищут все – и наши люди, и полиция, и жандармерия… Все! Перекройте выезды из города, проверяйте выходящие из порта суда. Они не должны от нас уйти.
– Слушаюсь, господин Министр. Что сказать о причине поисков?
– Скажите, что они обвиняются в убийствах Марлона Ардо, Алана Пике и их людей. О доказательствах позаботиться у вас ума, надеюсь, хватит.
– Слушаюсь, господин Министр. Позаботимся. Орудия убийства в квартире, думаю, должно быть достаточно.
– Потом убедитесь, что вы и ваши люди далеко, и вызовите группу Грюшо. Пусть он найдёт улики.
– Слушаюсь, господин Министр…
– Мы в жопе, – снова прошептал Обмылок. – Надо валить из города… Идеи есть?
– Да. Когда они уйдут, надо рвать отсюда до приезда этого «Грюшо». Пока они всех оповестят, пока начнутся поиски… Немного времени у нас будет. До порта тут пять минут не спеша. В четыре отходит зерновоз до Фессалии. Проберёмся на него и спрячемся на борту. Обыскать его они не успеют.
– А потом что? Как долго мы там будем ныкаться?
– До Фессалии ныкаться и будем. Прихватим отсюда харчей, выпивки и будем сидеть и не отсвечивать.
– Как таможню пройдём?
– Фессалийскую? Не смеши…
– И что нам в той Фессалии делать? Я там никого не знаю.
– Я тоже. Но на днях сюда заглядывал Свер…
– Кто?
– Свер. Одноногий, однорукий, одноглазый бьёрнхельмец. С Бернардом на «Амелии» ходит. Он говорил, что в Фессалии на ремонте судно стоит, на которое капитан толковых людей в команду набирает. Советовал попробовать к нему сунуться.
– А я?
– Ну и тебя попробуем туда же пристроить. Нам сейчас как раз не помешает в море потеряться.
– Это ты хорошо придумал, мне нравится… – Обмылок прислушался: – Ну что, рискнем выбраться? А то я уже окоченел.
Осторожно отодвинув блоки льда приятели высунулись из своего убежища и убедившись, что снаружи тихо быстро набили пару мешков припасами. В порт долетели как на крыльях – зерновоз уже стоял под парами, трапы были убраны, а на палубе суетились матросы, заканчивая погрузку и готовя судно к отплытию.
Ловко перебирая руками-ногами, Бардья по швартовочному канату перебрался на борт и прошмыгнув к уже загруженному трюму прыгнул в насыпанное зерно. Следом за ним туда же сиганул Обмылок. Закопавшись, они дождались пока крышки трюма закроют и с облегчением выдохнули.
– Ну вот и заебись… Надеюсь ты знаешь дохуя анекдотов потому что поездочка нас ждёт весьма долгая и скучная.
– Я могу сутки напролет трындеть не затыкаясь, – заверил его Обмылок, – Меня другой вопрос интересует: ссать мы куда будем ходить?
– В противоположный угол…
– Напомни мне, когда приедем, мучное не есть…
– Для человека который жрал из помойки ты, по моему, через-чур брезглив.
– Потому и брезглив. С меня, как мне кажется, хватит…
– Как скажешь… – снаружи донёсся басовитый гудок, означающий, что судно отчаливает, – Ну все… Вот теперь можно, наконец, поспать.
Раскопав в зерне удобную лежанку Бардья сунул сумку под голову и захрапел. Обмылок последовал его примеру. Зерновоз мягко переваливаясь на волне, набирая ход пошёл к выходу из бухты оставляя за кормой порт где запоздало выли полицейские сирены.
19. Часть корабля – часть команды
Попросив высадить его не доезжая до порта, Капитан пошёл пешком. Смысл данной прогулки он сам до конца не понимал. Просто шёл по извилистой улочке над которой были натянуты верёвки с бельем, мимоходом заглядывал в крохотные дворики с нехитрым бытом, курил, и старался ни о чем не думать.
На очередном повороте вместо теснящихся друг к другу домишек обнаружилось настоящее чудо – крохотная, не больше метра, площадка обсаженная аккуратно подстриженными кустами на которой хватило места для маленькой лавочки с которой открывался роскошный вид на бухту.
Немного посомневавшись, Капитан присел и выпустив клуб дыма поискал глазами свой корабль. Сторожевик стоял все там же, у стенки верфи, и при виде него в капитанском нутре что-то защемило – это был не сон, не галлюцинация, не обман зрения. У него действительно был корабль. Корабль, который он был волен, не спрашивая никого, направить туда куда сочтет нужным. О котором так сладко мечталось на койке очередного сухогруза принадлежавшего и направлявшегося людьми многие из которых и близко к морю не походили.