– Вольные?
– Угу. И я тебе скажу – отношения с господами офицерами на таких судах лучше не портить. Объяснить почему?
– Валяй…
– Потому, что на вольных кораблях капитан – Король и Всемогущий в одном лице а офицеры за апостолов и только от них зависит будешь ли ты иметь отдельную каюту и жирную долю в добыче или тебя отправят за борт в тысяче миль от ближайшей земли.
– Ой да ладно, – раздражённо отмахнулся Обмылок. – И не таких видали…
– Смотри сам… – нахмурился Бардья. – Но если капитан попросит тебя постирать его портянки, лично я советую тебе задать один вопрос: «Хозяйственным или банным?»
– Мне б сперва на борт попасть.
– Тут тоже смотри сам. Помощник этот неспроста так высоко забрался. С ним ухо востро держать надо.
– Не учи ученого…
Обмылок покосился на Старпома, который махнул Марио: «Я в город за… Запчастями для рации!» – и, лихо сбежав по сходням, скрылся за воротами верфи.
– Ладно – я пошёл. Займи мне пока шконку получше… – вскочив, Обмылок отряхнул задницу и припустил следом.
– «Койку», придурок. Шконки в тюрьме…
Аккуратно погасив бычок об подошву, Бардья неодобрительно посмотрел ему вслед и пошёл обратно на судно. Сам он уже успел обосноваться в восьмиместном кубрике с Марио и Федором. Отдельная каюта ему пока не полагалась, тем более что они на судне стремительно заканчивались: кроме корабельного лазарета и соседствующей с ней каютой врача Доктор истребовал себе отдельное помещение под изолятор ссылаясь на то что в островах есть риск подхватить заразное, медицинскую лабораторию и склад медикаментов, а также небольшую «темнушку» для физических приборов. После чего его «владения» на судне стали вторыми по размеру после вотчины Механика. Старпом активно поддержал его начинания и Капитан сдался разрешив занять под это дело практически все оставшиеся двухместные каюты для младшего офицерского состава.
Уложив свои нехитрые пожитки в рундук Бардья запер его на личный замочек, повесил веревочку с ключом на шею и пошёл разбираться в боцманском хозяйстве попутно присматривая себе матрац помягче.
…
Тем временем Старпом расположившись в маленьком уличном ресторанчике в тени огромного каштана с чашечкой кофе отдыхал от жары, курил и при помощи зеркальной витрины посматривал за пырящимся на него из-за угла Обмылком которого он заметил ещё по дороге из порта.
Тот же, не подозревая, что его заметили, пристально наблюдал за лежащим на краю стола портсигаром. Старпом сидел к нему спиной и с беспечным видом прихлёбывал из чашки. Оглядевшись по сторонам и ещё раз убедившись что зной загнал всех по тенистым укрытиям Обмылок наконец решился и начал разбег.
Ухмыльнувшись такой простоте Старпом залпом допил кофе, щелчком пальцев отправил портсигар на другой конец стола и носком туфли выдвинул пустующий стул вбок.
Разогнавшийся Обмылок об этот стул предсказуемо навернулся, предварительно цапнув рукой пустоту, прочертил в пыли длинный тормозной след и, вскочив, на четвереньках скрылся за углом. На шум из помещения высунулся хозяин.
– Воришка… – спокойно пояснил Старпом, ловким движением ноги возвращая перевернутый стул на место. – Хотел стянуть мой портсигар.
– Ай-яй-яй… – хозяин сочувственно покачал головой. – Такая молодежь пошла, синьор… Совсем не хотят работать! Ещё кофе?
– Если вас не затруднит…
Старпом с вежливой улыбкой подал ему блюдце с чашкой, достал из портсигара сигарету, постучал ей по крышке, прибивая табак, и, закурив, задумчиво посмотрел в том направлении, куда скрылся Обмылок.
…
Механик, увлеченно перебиравший отмокавшие в масле детальки, оторвался от своего увлекательного занятия и вопросительно посмотрел на сунувшегося в отсек Бардью.
Тот осторожно козырнул и вошёл весь.
– Я, господин старший механик, познакомится… Новый боцман я. Сегодня взяли.
Понимающе кивнув Механик помыл руки и поставил на плитку чайник. Бардья, тем временем, с удивлением оглядывался. Изрядное количество имевшегося свободного времени Механик использовал на всю катушку, так что теперь мастерская была оборудована решительно всем что могло понадобится и даже больше.
Капитан, как и обещал, разорился на оснастку и имея «святую троицу» в виде токарного, фрезерного и сверлильного станков Амяз вдохновенно принялся творить. Теперь одна стена была занята огромным стеллажом где рядами были закреплены всевозможные приспособы и насадки позволявшие нарезать зубья на шестернях, фрезеровать детали сложных форм, сверлить отверстия с высокой точностью, затачивать, обтачивать, вытачивать все что душа пожелает и что не пожелает тоже.