– Как выяснилось – падает. Да ещё как.
– Вот именно! Мы думаем что Бабкин – это случайность. Потому его и прозевали. Думали на Фролова с его разветвленной агентурной сетью и за ним «зевнули» одиночку.
– Верно… Понимаю, к чему вы клоните… Ох – тогда у нас проблемы.
– Да. И большие. Потому что это – идеальный резервный вариант на случай разоблачения крупной агентурной сети. Автономный дремлющий агент, в таком случае, получает даже больше возможностей. После «чистки» все, кто её прошёл, получают неофициальный кредит доверия. Освобождаются посты которые можно занять, появляется нужда в кадрах…
Внезапно остановившись, Семен Николаевич схватил со стола бумаги.
– Эта дамочка и те наемники появились после того как мы заинтересовались Варениковым… Это не совпадение! Это – сигнал!
– Да чтоб меня… – Пастухов тяжело выпустил воздух и потянулся к телефону, – Начну с Майора.
– Подозрительно легко бумаги нашёл?
– Да. Потом, не поднимая шума, но быстро, переберем всех по вашей схеме… Первым делом в Институте. Потому что нам потребуются их мощности для проверки.
– Я дам вам содействие с моими. Если у нас «течь», то не удивительно что обещанные «неприятности» идут с таким скрипом.
– Добро… Эх нет нам покоя, видать… Опять в кабинете поселюсь.
– Служба у нас такая. Ладно – я к себе. Буду искать. Найду – три шкуры спущу…
…
“Ты на меня плохо влияешь…” – подойдя к курящему у окна Старпому, Миледи отобрала сигарету и, сделав глубокую затяжку, выпустила дым ему в лицо. Старпом разогнал облако взмахом ладони успев увидеть как глаза Миледи на секунду из голубых стали желтовато белыми словно раскаленная сталь.
– Опять ты пытаешься это сделать?
– Да. И то, что не получается, меня раздражает! Ты вообще многих раздражаешь, ты в курсе?
– Я старался… – скромно кивнул Старпом, – А ты можешь не переживать – завтра мы уходим. Капитана тут все достало. Хотя я бы задержался ещё на недельку.
– Тебе тут понравилось? Неожиданно…
– А почему он должно было не понравится?
– Ну ты у нас, вроде как, за свободу?
– Клевета. Я не за свободу – я за справедливость! Если кто-то готов сражаться, то будет справедливо если он победит. Если кто-то склоняет голову, то будет справедливо если ему наденут ошейник. А на чью-то свободу или несвободу мне плевать. Каждый должен получить то, что заслужил.
– Ты поэтому спутался с Эринцами?
– Нет конечно. Я с ними потому что они виски отменный гонят, и выпить любят. Ну и в целом ребята веселые. А ещё пиво! Ты бы знала какое они делают пиво…
– Ты опять прикидываешься дураком чтобы меня позлить?
– Разумеется! Ты сама сказала что я многих раздражаю. И это не случайность! Это – ежедневный упорный труд! Ай! Ай! Отпусти мои “причиндалы” – они тебе ещё пригодятся…
– Я бы с удовольствием их выдрала и набила из них чучело, но боюсь Георг не одобрит такое украшение в моей спальне.
– Кто такой Георг?
– Мой дворецкий.
– Зачем тебе дворецкий?
– Во первых, в своё время это было модно, – отпустив Старпома Миледи брезгливо отряхнула пальцы, – А во вторых, знал бы ты как приятно, когда по утрам тебя будит солидный господин в безукоризненно выглаженном фраке и говорит что-то вроде: “Доброе утро госпожа. Вы вчера поздно легли и не распорядились насчёт завтрака, поэтому я приготовил омлет по Гюйонски, а также взял на себя смелость перенести вашу встречу на два часа…”. Хотя кому я это рассказываю? Человеку который все время живёт в отелях и постоялых дворах?
– Неправда! У меня, один раз, был свой дом. Ты там, кстати тоже была!
– Да. И помню как он выглядел. Помесь лаборатории с пыточным подвалом.
– Что?! Да у меня там даже камин был!
– В котором ты заживо сжег человека. При мне!
– Не только при тебе, но и по твоей просьбе!
– Я не просила его сжигать!
– Я задал тебе вопрос и ты сказала: “Да!”
– Ты спросил: “Эта штука же не боится огня?”, и когда я сказала “Да” пнул несчастного ублюдка в огонь.
– Ну во первых он мне сильно не нравился, а во вторых та штука нужна была тебе срочно, а он её проглотил. Что мне ещё оставалось делать?
– Ты не знаешь как по другому достать из человека то, что он проглотил?
– Знаю. Но это довольно мерзкое зрелище. С какого бы конца оно не вышло. Я не хотел делать это при тебе.
– А сжечь его при мне, по твоему, менее мерзко? Я потом неделю жаркое есть не могла.
– По крайней мере более чисто. Мне лень было полы мыть.