Возмущенно вереща он подбежал к двери в кают-кампанию и начал долбить в неё клювом. Очередная волна окатила его новой порцией воды. Чуть не сбив с ног открывшую ему Барабашку, Сыч вломился внутрь, запрыгнул на стол, но тот был гладкий, а качка уже началась приличная.
Наблюдавшая за тем как птица пытается не навернуться со стола Барабашка приглашающе похлопала по подлокотнику дивана. Сыч прыгнул на предложенное место и в качестве благодарности энергично отряхнулся, обдав её градом брызг, после чего принялся, возмущенно попискивая, сушить потрепанное оперение.
Сверху шерстяной гранатой влетел Калибр, за ними по сходням скатились Чума и Обмылок.
– Люк задрайте!
Обмылок влез обратно, захлопнул крышку, в которую спустя мгновение что-то сочно врезалось.
– Блять! Да вы там все охуели что ли?!!
Выяснилось что когда Ур закончил с вооружением, то обнаружил что все везде задраено наглухо и увидев открытый проем сиганул туда. Но немного не успел.
– Обезьянины тупорылые! Откройте, деби…
Захлестнувшая бак волна прервала его проникновенный монолог. Дождавшись, когда вода схлынет, Обмылок открыл, но Зампобоя там не обнаружил.
– А когда китта смывает, что орать? «Человек за бортом!» это же не то, верно?
– Ты сейчас: «Помогите – убивают!» орать будешь… – поправил его Калибр.
Дверь в кают кампанию со стороны кормы распахнулась и за ней обнаружился мокрый и злой Зампобой который, войдя, оглядел всех таким взглядом, по которому сразу стало понятно – будут жертвы.
– Кто. Закрыл. Тот. Ебаный. Люк? – Обмылок попытался куда нибудь спрятаться
– Я…
Все посмотрели на Лиссу которая, спокойно захлопнув книгу, прошла в умывальник взяла там полотенце и набросив его на Ура, принялась промакивать шерсть.
– За чем ты мне врешь, самка? – донеслось из под полотенца, – Я знаю, что это кто-то из тех двух долбоебов.
– И что? – Лисса принялась делать почесывающие движения.
– Они будут страдать… – Ур попытался выбраться из полотенца, но как-то вяло, – Прекрати. Ты сбиваешь мне боевой настрой.
– Я специально. Вы сейчас тут будете бегать, орать… Зачем мне это? Ляг и заткнись. Я люблю в такую погоду спокойно посидеть и почитать. И я скучаю без Гая Октавия Фурина…
– Кого?
– Моего льва.
– Фигассе имечко…
– Ну это же лев! У него должно быть соответствующее имя. И его тут нет. Поэтому ты мне его заменишь. Возражений я не потерплю.
Ур и не думал возражать. Развалившись на диване он с готовностью подставил спину под пальцы Лиссы. Высунувшийся из кубрика Калибр скорчил глумливую рожу.
– «Ха! Ты прям как кот!»
– «На себя посмотри…»
– «А я то что? Не меня как кота чешут.»
– «Это ненадолго…»
Подкравшаяся сбоку Барабашка с криком: «Я тоже хочу пушистое пузико почесать!» схватила Калибра и попыталась положить его к себе на колени, Китт для этого был слишком большой, так что она бухнула его рядом и с наслаждением запустила пальцы в густую шерсть.
– «Ну чё? Довыебывался?»
– «Мог бы и предупредить, что она подбирается…» – Калибр, несмотря на недовольный тон, попыток к бегству не предпринимал.
– «А куда ты отсюда денешься? У обезьянинов самки ещё безумнее чем у нас.»
– Ой! Они мурлычут между собой! – умилилась Барабашка, – Как здорово!
Лисса посмотрела на неё поверх очков но ничего не сказала ограничившись согласным кивком. Сыч, уже более – менее просохший, покосился на это все, встряхнулся и, решив что китты достаточно надёжно обезврежены, нагло залез в узкое пространство между ними. Ур буркнул: «Совсем страх потерял, гондон пуховый…», но сгонять поленился. Видя такое, Сыч распушился, улегся и принялся греться.
Со стороны камбуза вошли Старпом и Доктор. Тоже, несмотря на штормовки насквозь мокрые. Доктор сразу пошёл вниз, а Старпом задержался посмотреть на эту идиллию.
– Я обещал после обеда, но сама видишь.
– Да ничего – мы так хорошо сидим, – отмахнулась Барабашка, – Как в гостиной в дождливый вечер. Только пол ходуном ходит. Но это даже весело.
– Чувствуешь себя нормально? Не тошнит?