«Илмаре» и правда покачивался на воде почти как положено. Вид у него был плачевный – при перевороте машина сорвалась с фундамента и пробив палубу и вырвав кусок надстройки пошла ко дну, обе мачты были сломаны, топливный генератор вскипел и палубу над ним вспучило давлением.
– Кажись все… – Брава обречённо махнул рукой, – Отплавалось суденышко наше…
Слободан мрачно кивнул наблюдая как по палубе бывшего “его” судна бродит Амяз с Михаем прикидывая что бы интересного и полезного с него свинтить.
– Исвинитепошалуста! КтотутСильвиоБравапомошник-механик?
– Чего? – собравшиеся непонимающе уставились на буквально телепортировавшуюся к ним Кару.
– СильвиоБрава?
– Я… – Брава поднял руку.
– Вас. Зовут. Туда. Помош.
Выговорив послание по словам Кара снова исчезла с такой скоростью, что за ней воздух схлопнулся.
– Кажись они тебя к себе зовут. Проконсультироваться. Ещё не знают что из тебя механик как из барана концертмейстер.
– Сейчас узнают! – с непонятным оптимизмом кивнул Брава, – Ладно – пойду, как ты и сказал, попробую подружится. Совместная работа она сплачивает!
– Иди…
Такой энтузиазм Слободана настораживал. С другой стороны, Брава парнем был общительным и мог без мыла втереться в любую самую тесную компашку.
Тролль, тем временем, углядел Бьернсона который помогал притянуть «Илмаре» поближе чтобы удобнее было тягать трофеи и, молча подойдя к нему, взялся за канат и принялся помогать тянуть.
– Вот! Вот эти двое – молодцы. А ты, Посвященный, такой же дундук как и Пратт.
– Да иди нахер… – буркнул Физель и вернулся в столовую.
Слободан вздохнул, потом понял, что до сих пор мнет в руках незажженную сигарету и вспомнил что спичек с собой нет.
– Те огня что-ли? – с мостика спустился попыхивающий трубочкой Капитан, – На – прикуривай…
Некоторое время они молча курили глядя на «Илмаре», потом Капитан глубоко вздохнул и покосился на Слободана.
– Много на нем отплавал?
– Не… Первый рейс был…
– Это хорошо.
– Почему?
– Потому что привыкнуть не успел, – пояснил Капитан, – Корабли ведь они такие… К ним привыкаешь и потом расставаться тяжело… Душа болит… Ты давно капитанствуешь-то?
– Меньше полугода. Это мой первый корабль. Первый рейс в чине капитана. И последний…
– Чё так?
– Не гожусь я. Раньше думал – справлюсь, а теперь понимаю что нихрена. Нет во мне характера нужного. Не умею я так как надо.
– А как надо?
– Жестко. Чтоб и с матросами, и с начальством, и с богом морским мочь на своём настоять. Чтоб все как надо было. Без послаблений. А у меня не вышло. Там не вышло, сям не вышло и в результате корабль погубил, людей, груз.
– Что погубил – плохо… Что переживаешь – хорошо. Что понимаешь – тоже. А до того кем был?
– Штурманом. Курсы, карты, лаги, лоты – вот это моё…
– А пойдём – выпьем? – внезапно предложил Капитан, – Ты-ж белгранец, судя по фамилии?
– Да. Из Срмичей. Это возле Добжичей на право если по дороге на Лужичи.
– Ну тогда пить умеешь. По правильному! Чтоб с закуской, разговорами по душам, и прочим что положено.
– Умею – что там не уметь-то?
– Не скажи – был я в энтом, как его? Фуапри, или Фуагра – точно не помню. В Гюйоне в общем. Так там…
Капитан махнул Слободану следовать за ним попутно рассказывая как он на спор перепил экипаж двух гюйонских и одного фессалийского сухогрузов.
…
Джеминг, оставшийся в одиночестве, некоторое время размышлял, потом решительно перебрался на борт «Илмаре» и подошёл к Амязу.
– Простите, сяньшен, но наш капитан договорился с вашим что нам оставят наши личные вещи. Могу я пройти в каюту и посмотреть что из вещей можно ещё спасти?
– Сейшас… Надо убедится што это бесопасно.
– О! Не переживайте, сяньшен, – мы жили возле камбуза и та часть надстройки уцелела. Я просто войду вон в ту дверь…
Амяз кивнул и пошёл с ним. Джеминг подёргал дверь и обнаружил что её заклинило.
– Поберегтися!
Михай, бродивший вокруг с ломом и прикидывавший что бы им ковырнуть, увидев это обрадовался и, с разбегу вонзив лом между полотном двери и косяком, с хрустом и скрежетом решил проблему. Из помещения вырвался поток воды несший чудом уцелевший керамический чайничек. Джеминг ловко подхватил его и вежливо поклонился.
– Спасибо, сяньшен. Вы были очень любезны.
– Та нема за шо! – помахивая ломом Михай гордо пошёл дальше.