Бьернсон брал зубило, придирчиво осматривал заточку, потом приставлял его, и с перекошенным лицом принимался лупить молотком с такой силой что искры летели.
Что он представлял в этот момент можно было только догадываться, однако получалось у него на загляденье: срубить зубилом гайку на сорок два – это надо суметь.
– Ыды сюда и друга сваэго вазмы. Там раковин болты срубыт надо и сралнык тожэ. Только пэрэд этым из напором их апдайтэ штобы братся было нэ противно.
Бьернсон кивнул и махнув Троллю пошёл разматывать пожарный рукав. Багир повернулся к Браве.
– А ты тагда стэкло займысь. Иллюминатор-мулинатор, плафон-фыфлон – прыгадытся!
– Хорошо… Пуст саймется. – Амяз согласно кивнул, – Сейшас скашу босман штобы грус шёл смотрет и грусовой стрела сюда перекину. Когда с этим саконшим – посмотрим што еше успеем полесного снять.
– Я б, пане, цепуры якирни зняв. – предложил Михай, – З одного боку штука почти вечна, з иншого – бувають проебываются, причому, частише, здоровенними шматками.
– Ошен хороший мысл! И приборы в рупке надо посмотрет. И Антон-аза посват. Мошет для радиостансия совсем шут-шут запшасти наберет. И Доктор-аза пуст ис ласарет все нушное восмет. Сейшас всех сват буду…
…
Боцман к осмотру груза подошёл основательно – взял с собой всех свободных от вахты, и принялся вскрывать все ящики подряд. То, что подмокло скидывали в кучу – обмундирование и так было не ахти качеством и замачивание в соленой воде ему на пользу не пошло. Да и не стоило оно того чтобы возится с стиркой и просушкой такого количества тряпья. То, что осталось сухим, перетаскивали к себе.
Особо порадовало что ящики с обувью, ремнями и подсумками были сложены вниз, и при перевороте оказались соответственно вверху, так что практически не пострадали. Чума, во время перекура, порылась в ботинках и нашла таки себе «педали» более-менее по размеру, благо выбирать было из чего.
Боцман, к её удивлению, отреагировал на эту самодеятельность вполне одобрительно, и кивнув остальным дал понять что не против, если матросы «прибарахляться» по ходу дела. Это серьёзно ускорило процесс – теперь все буквально рвались сортировать добычу и к концу работ выглядели как мародеры разграбившие интендантские склады.
Старпом с Доктором тоже времени не теряли – свинтили радиостанцию заверив что несмотря на купание в ней осталось много полезного и вообще, возможно, её получится восстановить. Вынесли все препараты, инструменты и склянки из лазарета – по мнению Доктора этого добра вообще много не может быть по определению. Потом принялись снимать всякие кабеля.
– Пан Старший Механик… – к Амязу подбежал взволнованный Михай, – Там покийник. У машинному. Вже зовсим страшно виглядае.
– Позови Браву – мошет по одешде опознает.
Брава от этой чести долго отнекивался, но его заставили пойти и посмотреть. Тело уже довольно сильно разложилось, поэтому зрелище было-то ещё.
– Это Анжу… Старший наш… Не успел выбраться, бедолага… Посвящённого позовите – пусть отправит в мир иной как положено, а я пока, с вашего позволения, пойду блевану…
Зеленый, закрывающий рот Брава убежал. Михай, который к таким делам относился серьёзно, привёл Физеля. Тот после стычки со Старпомом находился в состоянии душевного упадка, но от такой новости, как ни странно, приободрился и, снова почувствовав себя нужным, развил бурную деятельность. Облачившись подобающим образом он побрился, умылся, осмотрел тело, немного утешил Браву тем что Анжу погиб почти мгновенно разбив себе голову об переборку что куда лучше чем утонуть, и уж точно лучше чем утонуть не сразу, после чего провёл службу. Тело перенесли и положили на доски на том месте где стояла машина и закрепили от всплытия решив затопить вместе с судном – достойная могила для моряка.
Затем, прервав работы по сбору трофеев, ещё раз тщательно обыскали все помещения, но больше таких «сюрпризов» не обнаружили, и с облегчением вернулись к делам. Все эти мероприятия затянулись до поздней ночи и многое ещё осталось на следующий день. После ужина команда ушла в кубрик. Боцман выдал спасенным спальные комплекты, и наступило самое приятное время – час перед отбоем…
…
– Тебе куда столько ботинок?
Обмылок недоумевающе покосился на десяток пар обуви которые Чума захапала и теперь тщательно смазывала и полировала каждую.