Аргус с Валентом вскочили и поклоном поприветствовали главу ордена Чистых, который неслышно приблизился пока они были заняты беседой.
– А теперь вы хотите забить этим голову своего ученика.
– Магистр Якобус… – Аргус виновато развёл руками – Простите если я опять перешагнул черту… Но я считаю что он должен знать, с кем мы имеем дело.
– Со Злом. Смертоносным, хитрым и коварным. Этого достаточно.
– Я не уверен что это так…
– Это так. И если вы на секунду допустите иное, ложь Ересиарха проникнет в ваше сердце. Он видит слабости людские и этим опасен.
– Тогда, боюсь, у него достаточный выбор и без моего маленького исторического экскурса.
– Что вы имеете ввиду?
- “Человек слаб и в поединке с Тьмой только на защиту Его уповает…” – так сказано в Священных Текстах.
– Я не собираюсь вести с вами философский диспут. Вас вызвали не для этого.
– Понимаю, Магистр, примите мои извинения.
– Вы упустили подозреваемых. Ваш план с этим “Чойсом” не сработал. Сестра Ливия до сих пор не восстановилась от Видения, а корабль с Ересиархом тем временем, наверное, уже на полпути к Островам.
– Это моя вина, Магистр. Я слишком положился на один вариант и не продумал запасные.
– Вас извиняет только то, что мы потеряли много времени устанавливая истинную причину смерти бедняги Авкта. – Якобус скривился, – Все таки нет худшего врага чем тупое рвение союзника. Было обидно упустить их в Фессалии… Но, к счастью, нам есть кому помочь.
– Хвала Всемогущему что у Церкви тоже есть союзники. Иногда мне кажется что мы ведем своё сражение в одиночку…
– Я бы не назвал это “Союзником”… Валент достаточно рассудителен?
– О да. Я могу ручаться за его здравомыслие.
– Тогда вечером я жду вас в скальной часовне. Это будет закрытая встреча. Надо говорить о том что распространяться про неё не следует?
– Нет, Магистр, мы все понимаем…
– Хорошо… И да – там будет Примпил Кассий. Я принял решение назначить его руководить поимкой Ересиарха.
– Вы хотите забрать это дело у нас и передать его Кассию?
– Вы будете работать вместе.
– Но Кассий – лев, а мы подобны псам идущим по следу. Это не лучшее сочетание.
– Тем более что вы с ним в ссоре, да, Ординатор?
– Нет, Магистр, – по военному вытянувшись отчеканил Валент, – Я не нахожусь в конфликте ни с одним из моих братьев. Но не могу сказать тоже за них.
– Так или иначе – вы будете работать сообща. Меня выдвинули на пост покойного Авкта. Я хочу чтобы он принял у меня Орден.
– И вы считаете что поимка Ересиарха позволит ему выгодно выделится на фоне конкурентов? – Аргус вздохнул, – Но что если мы потерпим неудачу?
– Для этого и нужны вы. Сделайте все чтобы подобного не случилось. Упустить его второй раз нельзя.
– Сделаю все что будет в моих силах.
Смиренно поклонившись брат Аргус в сопровождении Валента покинул терассу. Молча миновав сад и ворота и ступив на дорогу спускающуюся по склону к казармам они остановились.
– В чем дело, Наставник? – Валент огляделся не понимая причины задержки.
Аргус указал в сторону кустов и осторожно приблизившись ловко выхватил из под них сойку. Одно крыло у яростно трепыхавшейся птицы висело плетью.
– До вечера у нас есть много времени. Давай вверим её заботам доброй души из Ордена Милосердных. «Не проходи мимо тех кто нуждается в помощи твоей и Он в пути своём не минует тебя…»
– Разумеется, наставник…
Валент с тревогой посмотрел как Аргус лазает по кустам пытаясь изловить птицу не причинив ей ещё больше вреда.
– После того что сказал Магистр, раненая птица – дурной знак.
– Да, друг мой… Помогите мне пожалуйста – я никак не могу донести до её маленького разума что пытаюсь помочь… Это очень дурной знак. Раненую птицу видел Святой Сын перед казнью. Но он смог превратить это благо. Именно глядя на то как отчаянно дикая тварь бьется за жизнь он сделал вывод что мы тем и отличаемся от зверей. Зверь ценит свою жизнь превыше всего…
Загоняйте её к ограде! Не к кустам! Но человека отличает от зверя то, что у нас есть вещи превыше нашей жизни! Отлично! Берите осторожно – не усложните лекарям работу…
Довольно отдуваясь, Аргус погладил сойку, яростно грызущую палеу Валента по пернатому хохолку.
– А теперь отдадим её Ордену Милосердных, и быть может спасение этой маленькой жизни отменит дурное предзнаменование, частью которой она была.
…
Пастухов, бледный как смерть, деревянными шагами вошёл в кабинет Семена Николаевича и положил на стол исписанный со всех сторон лист бумаги. Семен Николаевич взял его и, косясь на коллегу быстро пробежал взглядом.