– А пачиму саргаши денех баятся? – поинтересовалась Чума.
– Не боимся, – отрицательно замотала головой Кара, – Просто не берем. Они лшивые.
– Пачиму?
– Инструмент – снаем зашем. Одешда – снаем зашем. А зашем денги – не снали. Люди пришли – дали денег. Апотомсказалиштомысвойсесмляпродали…
Кара снова начала тараторить и Лиссе опять пришлось её притормозить.
– Исвини… Они скасали. Што рас мы всяли. То наша семля – их. Мы хотели отдать. Деньги. Насад. Но они скасали што. Она дороше…
– Проще говоря, – Лисса мрачно ухмыльнулась, – Их в своё время обманули и выгнали с земли где они жили. К чести сказать – крови у захватчиков саргаши попили изрядно. Они не такие безобидные как кажутся.
– Ясс. Так и было. Тепер денги – нет. Не надо.
– Пичаль… – мотнула головой Чума, – А кагда ты сказала пра крофь… Это што?
– Я не имела в виду что они её пили в буквальном смысле, разумеется.
– А! А то йа напряглась. Ну там у нас расскасыфали пра всякае. А пра каго ище што знаишь?
– Что значит «пра каго»?
– Ну пра киттаф например?
– Сделаем проще…
Лисса подошла к шкафу и достала с полки книгу вручив её Чуме.
– Это не про пиратов но тоже интересно. Будут трудные слова – спрашивай.
Чума, кивнув, погрузилась в чтение периодически оглашая каюту возгласами: «Ахринеть!».
…
Деликатно постучав, заглянул Доктор предупредить что Капитан отдыхает и шуметь не желательно, а заодно проверить не подбила ли его племянница остальных на какую нибудь пошлость. Убедившись что все в порядке он удовлетворенно кивнул и пошёл наверх.
Там Джеминг с дядей Ши, усевшись, чинно беседовали. Ксу с почтением подливал им в маленькие чашечки свежий чай. Капитан, в благодарность за помощь, отменил запрет на нахождение возле орудия, так что все трое расположились прямо на носу наслаждаясь свежим соленым ветром.
Брава с Слободаном помогали Амязу и Багиру латать палубу на корме. Чума, дорвавшись до пулемёта, наделала в ней дыр, и теперь Слободан строгал чопики под нужный размер, Багир забивал, Амяз состругивал их заподлицо, а Брава закрашивал. Сверху за ними наблюдали китты. Ур недовольно чесал повязку на поврежденных ребрах, а Калибр бил его по рукам.
Полюбовавшись на все это Доктор поднялся на крышу надстройки и принялся доставать ленты из приборных самописцев. Раньше было не до этого, но сейчас выдалась свободная минутка так что вооружившись карандашом он принялся отмечать участки соответствующие времени появления и исчезновения необычного корабля. И чем дальше, тем шире на его лице расплывалась торжествующая улыбка.
…
Семен Николаевич ещё раз умылся и, подавив ровотный позыв, посмотрелся в зеркало. Его и умывальник тут поставили неспроста. Майор деликатно отвернулся чтобы не смотреть на старшего по званию в таком состоянии. Лейтенант, устроивший ему такое, не догадался, и просто смущённо улыбался.
– Извините… Я не специально… Просто мягче не могу.
– Понимаю. Специфика твоя… – повесив полотенце на место Семен Николаевич отдышался, – Наверняка Матренин специально тебя сюда поставил чтобы всякие, вроде меня, лишний раз подумали, прежде чем его от работы отвлекать…
Лейтенант снова смущённо улыбнулся.
– Это ничего… Был у нас, как то, один… Способности – высший уровень, но жесткий настолько, что зубы крошатся. Куда его бедолагу такого девать? Даже на твоё место не поставишь. Все-таки входить и выходить отсюда иногда надо. А его, больше раза, никто не выдерживал. Так мы нашли выход! Обернули, так сказать, недостаток в пользу! В группу захвата его определили. Там способность человека в бараний рог скрутить только приветствуется. Вот так-то брат! Так что главное уметь что-то полезное, а уж без работы по профилю не оставим. Пастухова уже доставили?
– Так точно!
– Хорошо. Матренин у себя?
– Да. Уже работает. Сказал что ждёт вас.
– Ну хорошо. Пошли – посмотрим, что там с Никифором.
Матренин оказался именно таким как Майор себе и представлял. Невысокий, с блестящей лысиной, седыми усами и бородкой клинышком, он походил на доброго ветеринара из детской книжки. Вязаная жилетка выглядывающая из под белого халата только дополняла сходство.
Склонившись над лежащим на кушетке Пастуховым, он копался в скрывающем его голову сферическом шлеме покрытом множеством клемм. Рядом стояла худенькая девочка лет двенадцати с молочно белой кожей. Её волосы и брови были неестественного ультрамаринового цвета, а глаза отливали такой бездонной синевой, что пугали.
Увидев вошедших она повернулась к ним и, неуклюже отдав воинское приветствие, представилась.