– Дон Гомес! Садись дорогой, садись, пожалуйста! Бери плов – кушай. Бери виноград. Все бери! Водку не предлагаю…
– И не надо, – голос у Гомеса был скрипучий и сварливый, – Врач категорически запретил! И зачем ты меня выдернул в такое время? С минуты на минуту польет! А мне нельзя мокнуть! У меня больные суставы!
– Зачем волнуешься, любезный? Я тебя когда-нибудь звал по пустякам?
– Что надо?
– Доброе дело сделать надо! Вот тут сидит хороший человек, а у него на борту сидят твои единоверцы. Им надо помочь!
– Цена вопроса?
Канат достал блокнот и нацарапав в нем цифру показал священнику. Тот подслеповато шурясь рассмотрел её.
– А в слух сказать не мог?
– О чем ты! Мы же друзья! Промеж друзей о деньгах не говорят. Поэтому пишем!
– Это много.
– Да почему много!? – Канат всплеснул руками, – Я тебе как родному написал. Там сам Де Кардона сидит. Знатный человек!
– Бил себя в грудь что заплатит за всех, – вспомнил Капитан.
– В своё время за рыцаря из рода Де Кардона можно было брать столько золота, сколько он весит… – Гомес вздохнул, – Но сейчас и рыцари не те, и Де Кардона не те… И выкупы не те.
– Брось дорогой! Не прибедняйся. Люди знатные – если они тебя не отблагодарят, то их чести урон будет. И Ликтора с остальными на сдачу дадим.
– Зачем мне они мне?
– А зачем тебе сан? Кучу денег угрохал чтобы его получить. Ай я тебя знаю..! – Канат с хитрым прищуром погрозил Гомесу пальцем, – Не было бы выгоды – не покупал бы! А поскольку ты теперь – божий человек, то тебе их и выкупать!
– Мне надо посчитать…
Гомес задрал рукав сутаны под которым обнаружился браслет-счеты. Погоняв туда-суда костяшки и пошевелив губами он неохотно кивнул.
– Только если рыцарь с доспехами и оружием.
– А чё так? – не понял Капитан.
– Если рыцарю позволили сохранить доспехи и оружие – это почетный плен. А если нет, то он опозорен и вряд-ли займёт высокое место в семье. Зачем мне тогда его благодарность?
– Понял. Поищем. Мы за борт ничего не выбрасывали, так что у механиков в кандейке валяется.
– Найдите. И давайте поторопимся. Мне приближающийся шторм действует на нервы…
– А нервничать тебе, дорогой, доктор запретил… – кивнул Канат, – Понимаем. Я с вами не пойду – со мной вы не успеете. Сами идите.
– «Спасибо за помощь. Я обязательно зайду ещё!», – пообещал Капитан.
– «О чем разговор! Ты всегда желанный гость в моем доме!» – улыбнулся Канат и уже на ислас приказал, – Жарас – проводи гостей!
Слуга выбежал и пока Капитан с Гомесом шли к воротам забегал вперёд, кланялся и громко причитал что они так скоро их покидают. Выйдя на улицу Гомес, вздрогнувший когда они прощались по залесски, покосился на Капитана и задумчиво цокнул языком.
– Чего?
– Вы же залесец?
– Да.
– И говорили с сеньором Канат Абай по залесски?
– Ну да…
– И что вы ему сказали?
– Поблагодарил и обещал зайти ещё.
– Можете повторить?
– Да на здоровье: «Спасибо за помощь. Я обязательно зайду ещё». А что?
– Ничего. Просто сперва подумал что вы надо мной издеваетесь и просто произносите бессмысленный набор звуков. Вы в курсе что ваш язык просто чудовищен? На слух это как падающие печатные машинки, заправленные фольгой! Я как-то слышал как господин Канат ругался на залесском. Как будто просто перечисление имён!
– Каких имён?
– Точно не помню. Кажется Хуан, Педро, Кончита, Себастьян…
– Что-то вроде: «Съебали на хуй пидоры конченые!»?
– Оно! – Гомес с потрясенным видом осенил себя святым символом, – Слово в слово!
– Это мат. Нецензурные выражения.
– В таком случае хвала Всемогущему что моё имя… – Гомес краем глаза увидел капитанскую гримасу и охнул, – Только не говорите что у вас есть и такое!
– «Гомик». – Капитан кивнул с плохо скрываемым злорадством, – Тоже самое что и «Педро». Мужеложец…
– Вы лжете!
– Хочешь верь – хочешь не верь, но нашим представляйся аккуратнее.
– Вы ещё скажите что «Канат» – тоже нецензурное слово!
– «Канат» – это толстая пеньковая веревка.
– Вот! Как ваш приятель, так сразу! Не верю!
– Не веришь – проверь. В залесском слово «канат» произошло от фессалийского «canapo». У них оно тоже откуда-то произошло…
– От старо-лосского «kannata»… – Гомес, поняв что Капитан не врёт, выглядел расстроенным.
Капитан, ухмылясь, взял его на буксир и принялся вспоминать всякие безобидные фразочки на родном и могучем которые шокировали иностранцев.